Через десять минут Иван сидел у костра и наворачивал из деревянной миски горячую похлебку с грибами и мясом. Где-то пронзительно кричала ночная птица. Время от времени в кронах деревьев начинал шуметь ветер, но быстро стихал.

Мозли сидел рядом и смотрел, как Иван ест. Лицо его, освещенное пламенем костра, ничего не выражало. Когда Иван отложил в сторону миску, Мозли встал.

— Пошли, — сказал он. Теперь Ивану было все равно. Единственное, чего ему хотелось — спать. В темноте шли недолго. Донесся тихий скрип. Ивана взяли за локоть, провели еще несколько шагов и усадили на что-то мягкое. Кажется, это была охапка сухой травы. Иван хотел тут же улечься, но Мозли локтя его не отпустил.

— Слушай, парень, — прошептал он. — Как тебя зовут?

— Иван, — пролепетал Иван.

— Слушай, Иван, — зашептал Мозли. — Я понимаю, что ты устал… Я понимаю, что ты без сил… Но пойми и меня… Везде он хозяин. Линда его, видите ли… — Он словно подавился, судорожно стиснул руку Ивана. — Слушай, парень! Я немолод. Мне тоже хочется, чтобы у меня были здоровые внуки… У меня дочка есть… Мэдж! Красивая девочка. Ей уже семнадцать. Я приведу ее сейчас, хорошо?.. Я тебя прошу!

— Нет-нет, — сказал Иван. — Я так не могу.

— Чепуха! — прошептал Мозли. — Сможешь… Я сейчас. Снова раздался скрип, и Иван остался один. Было темно хоть глаз выколи. Казалось, можно встать и пойти и идти долго-долго, если бы не ощущение, что пространство вокруг замкнуто стенами. Желание спать напрочь исчезло, словно и не было мучительно долгого, нереального этого дня. Остались только страх и ожидание. Иван представления не имел, что же ему делать. Он, конечно, знал, что к чему, ведь в Приюте ему приходилось тискать в углах девчонок. И Альку, и Роберту, и других… Но там были свои. Да и дальше баловства дело не шло: многие были просто недоступны для Ивана, потому что являлись его родственницами по какой-то там линии. Доктор следил за этим строго. Парней, нарушивших запрет, ждала смерть… А впрочем, подумал Иван, будь что будет! Надо полагать, Рыжий настроит свою Мэдж, как надо.

Снаружи послышались шаги, кто-то сдавленно вскрикнул. Видимо, охотник тащил дочку силой. Шум был осторожный, тщательно скрываемый.

Этого мне еще не хватало, подумал Иван. Что же он, и тут будет с нами вместе?

Неподалеку опять вскрикнули, раздался топот, и все стихло. Видимо, Мэдж, в последний момент вырвалась и убежала.

Иван облегченно вздохнул и тут же затаил дыхание. В помещении кто-то был. Донесся чуть слышный шорох. Кажется, этот кто-то снимал с себя одежду.

Ну что же, подумал Иван, удивляясь нахлынувшим на него желаниям. От судьбы не уйдешь…

Он встал, быстро скинул комбинезон, выставил перед собой руки и осторожно двинулся туда, где, по его представлениям, располагался вход и где ждет его дрожащая неведомая Мэдж.

Хорошо, что так темно, сказал он себе. По крайней мере, пет надобности смотреть друг другу в глаза.

Через три шага он коснулся чего-то теплого и почему-то сразу понял, что это обнаженные девичьи плечи. Провел ладонями вверх: между пальцами заскользили мягкие пушистые волосы. Послышался глубокий вздох, от которого закружилась голова. Руки девушки обвились вокруг шеи Ивана, в грудь его упруго уперлись два маленьких острых бугорка. И тогда он судорожно сжал Мэдж в объятиях. Губы их встретились, и началась чарующая пляска двух горячих сплетенных тел. И было жутко, и было жарко, и было больно. И еще было бесконечное, удивительное счастье…

А потом, когда все кончилось, стало пусто и противно. Иван оторвался от чужого, навязанного ему судьбой тела и отполз в сторону, не зная, что делать дальше. Но тут силы в очередной раз оставили его, и он провалился в густую спасительную тьму.

11. День вчерашний