Неделю Иван ходил словно во сне. Ему чудилось, что его поманили в красивую светлую сказку, а когда он вошел в нее, надавали по физиономии, надавали жестоко, больно и обидно. Внутри все зудело и скреблось, хотелось поговорить с кем-нибудь, поговорить немедленно, сейчас, чтобы стало легче, чтобы выгнать из груди тяжесть, которая поселилась там и ни за что не хотела уходить, и давила, и щемила, и резала… Но говорить со Слепыми было бесполезно, а кроме Доктора оставался лишь Зрячий Мэт… К Мэту Иван не пошел. Это уж совсем надо было чокнуться, чтобы пойти к Зрячему Мэту. А потом настал следующий четверг, и Иван вдруг понял, что не может пойти и к Доктору. Что-то в нем как будто сломалось.

В пятницу после уроков Доктор подошел к нему сам.

— Ну что, Иван? — спросил он. — Плохо?

— Плохо, — сказал Иван.

— Это хорошо, — сказал Доктор и потрепал Ивана по плечу. — Разочаровался, да?

Иван пожал плечами и промолчал. Говорить было не о чем.

— Так почему же все-таки плохо? — сказал Доктор. Иван снова пожал плечами.

— Как вы не понимаете, мистер Дайер, — сказал он. — Разве может добрый мир держаться на страхе?.. Разве это честно?

Доктор присвистнул.

— Удивительно, — проговорил он. — Как ты мог это понять? Ведь это надо было видеть… Да и то многие не считали нужным… Погоди, погоди, — спохватился он. — А разве я когда-нибудь утверждал, что мир был добрым?

— Ну как же… — промямлил Иван, но Доктор оборвал его.

— Нет, мой дорогой! Мир был жесток, и порой очень. В нем много убивали, и чаще всего порядочных людей. Бывало, что убивали и детей. Часто бывало… Но не это главное. Уж таким он был, этот мир. Да и другим быть просто не мог. Такова уж диалектика развития человеческого общества, — произнес он непонятную фразу.

— А что же тогда главное? — спросил Иван.

— Главное-то? — Доктор усмехнулся. — Видишь ли… В том мире не было Черного Креста — и это главное! — Он снова потрепал Ивана по плечу. — Эх ты! Гамлет, принц датский!.. Иди думай! И в четверг приходи вечером. Поговорим…

И Иван пошел думать.

10. День позавчерашний

Очнувшись, Иван сразу понял, что его куда-то несут.

Не слишком ли часто я сегодня теряю сознание, подумал он. Пора с этим кончать.

В руках пряталась тупая боль, и он открыл глаза. Оказывается, его несли привязав за руки и ноги к толстой жерди. Как пойманное на охоте животное… Он повернул голову. Ловцы шли рядом. Было их человек десять, и были они похожи на высоких, обросших шерстью обезьян. Только когда с глаз спала туманная пелена, Иван понял, что это обычные люди — нестриженные, бородатые, одетые в звериные шкуры. Каждый из них был вооружен: у кого лук, у кого арбалет. Один держал в руке самое настоящее копье.

Так вот кто следил за мной в кустах, подумал Иван. Так вот кто шел за мной по пятам… Какой же я идиот! Ведь Доктор, помнится, высказывал предположение, что в лесах могли выжить люди… А я? Ошалел от свободы, возомнил себя богом… Как же — Зрячий Иван! Освободитель рода человеческого!.. Кретин несчастный!.. Вот и сиди теперь в путах! Тащат как зверя в зооопарк…

До зоопарка оказалось далеко. Каждый шаг отдавался болью в руках и ногах, и Иван то впадал в забытье, то снова приходил в себя. Наконец, когда уже почти стемнело, охотники добрались до места. Откуда-то появилось много народу. Видимо, зоопарк был порядочным по размерам. Дети смотрели на Ивана со страхом, девушки и женщины с любопытством, мужчины с удивлением. Судя по всему, таких зверей в поселок приносили не каждый день. В сумерках лица людей были почти неразличимы, но Иван все же рассмотрел, что дети не были уродами, девушки стройные и длинноногие, а мужчины крепкие и сильные. И Иван был вынужден отметить, что выглядели они лучше обитателей Приюта, хоть и были одеты в звериные шкуры. Дети и женщины держались поодаль, а мужчины запросто подходили к его пленителям и вступали в разговор. Говорили по-английски.

— Привет, Мозли! Привет, Рыжий!

— Привет! — отвечал один из охотников.

— Где такого зверя поймал, Мозли? Далеко, наверное, ходить пришлось…

— Слушайте, да это же человек!

— А ты думал, крокодил?.. Вон, смотри — голова…

— Точно, человек! Только какой-то странный. И волос почти нет… Как же он зимой-то не мерзнет?

— Мальчишка совсем… Зачем вы его так скрутили, ребята?

Охотники отвечали односложно, больше отругивались. Подбежала какая-то полуголая малышка, без страха заглянула Ивану в лицо. Ей дали по шее, и она с ревом исчезла. Раздались недовольные голоса:

— Зачем ребенка колотишь, Койот? По морде давно не получал? Можем помочь…

— Совсем озверели на своей охоте…

— Да, пора бы и прижать охотников — совесть потеряли!.. Детей бить… Ты вон дойди медведя поймай да и колоти его на здоровье. Если сдачи не даст…

— А ну, тихо! — заорал один из охотников. — Посторонись!.. Охотники ускорили шаг, и толпа осталась позади, голоса стихли. Ивана еще несколько минут куда-то несли, а потом остановились и опустили на траву. Выдернули жердь. Подошел охотник с ножом, перерезал путы на ногах. Рядом блеснул свет, открылась какая-то дверь. Ивана втащили внутрь.