Читаем Замок полностью

Он долго не решался прервать накапливание энергии, догадываясь, что ее потребуется много. По телу начали проскальзывать сполохи — аура стала видимой, Еще немного, подумал Олег, и я взлечу в воздух, сверкая, как ангел господень. Хватит, пожалуй!

Он подключился к посланнику по всем найденным ритмам. Тот пребывал в гипнотической коме, на начальной стадии истощения. Первым делом Олег разбалансировал альфа-ритм, изменяя глубину комы — и довольно отметил, что посланник шевельнулся. Тонкими уколами энергии Олег прочистил нервную систему, некоторое время заряжал желудок, запуская остановленное пищеварение, и ввел посланника в медленный, уже не гипнотический сон — во избежание внезапного прыжка в пропасть.

Вопреки ожиданиям, все получилось довольно легко, и Олег разрядился ударом псевдомолнии в скалу. Посыпалась каменная крошка, и шок, вызванный внезапным ляпсусом со звездой, наконец прошел. Он испытывал настоящую радость — может быть, впервые за все время пребывания на Офелии.

Посланник был найден, и посланник был жив.

Олег взял его поперек туловища, взвалил на плечи и зашагал обратно к глайдеру, где, как он надеялся, Хамп с Гертом уже заканчивали приготовление зайца по-тритски.

Площадка была освещена голубоватым аварийным светом глайдера. Герт сидел на камне, поворачивая насаженную на меч тушку зайца в непосредственной близости от ревущей огненной струи, бившей из ближайшего двигателя. Хамп чистил меч, рассказывая Герту очередную байку.

— Он жив! — сказал Олег, опуская посланника на землю. — Вы спасли нас обоих. Я вечный ваш должник! — добавил он традиционную формулу вечной благодарности.

— Проклятье! — взревел Хамп, заставив Олега попятиться. — Мы же выпили все вино! Как теперь завершить обряд?!

— Обряд? — удивился Олег.

— Обряд братанья, — пояснил Герт, отворачиваясь от пламени. — Он совершается в день, когда братающиеся воины спасли жизнь друг другу, и требует вина, дабы выпить его, смешав с кровью. Это старинный обычай, и воины неукоснительно придерживаются его, на чьей бы стороне они не сражались. Только скрепленная братаньем дружба становится вечной, поскольку предать побратима означает покрыть себя несмываемым позором.

— Вино, я думаю, скоро найдется, — улыбнулся Олег, посмотрев на посланника. — Мой друг приходит в себя!

Посланник зашевелился, пробужденный, по-видимости, ревом Хампа дель Райга. Он медленно поднял голову, непонимающим взором обвел достойную художника картину ночного ужина, поджариваемого на выхлопе термоядерного движка тремя средневековыми воинами, и рывком сел.

Олег Соловьев, Посланник Земного Содружества, выпрямился и произнес историческую фразу:

— Здравствуйте! Наконец-то я нашел вас, Дино Кагер!

Посланник уставился на него, всплеснул руками, словно защищаясь от удара, и ответил серией булькающих звуков, даже не предприняв попытки подняться. Лицо его сморщилось, словно он собирался заплакать.

Олег ошеломленно следил за действиями посланника, абсолютно не соответствовавшими ни его роли, ни стоявшему тут же его глайдеру. Посланник чего-то боялся, не узнавал места, не понимал линкоса, а значит…

— Ме-е! — сказал вдруг посланник и громко шмыгнул носом.

Олег почувствовал на плече тяжелую руку Хампа дель Райга.

— Мы опоздали, — печально пророкотал он. — Звезда взяла его душу!

Земля повернулась, уплывая вниз и в сторону. Чьи-то руки схватили за одежду, трясли, били по щекам. Олег ничего не чувствовал.

Он смеялся.

Он перестал смеяться, только потеряв сознание.