Читаем Замок полностью

Мир вокруг преобразился. В воздухе разлился океан разнообразных ароматов, в глазах рябило от ярких, фантастических цветов, тишина сменилась переливами сотен мелодий — Олег слышал колебания почвы, видел изменения поверхностей, обонял самые давние ароматы. Толстый, широкий оранжевый след вел из кабины за ближайшую скалу, где площадка поворачивала вокруг вершины, сопровождаемый резким запахом искусственной кожи. Олег облегченно вздохнул: посланник не применял средств маскировки, и по этому следу его можно найти хоть на краю земли. Повысив порог восприятия, Олег пошел по оранжевой дорожке.

Площадка заворачивала направо; гора сверху напоминала усеченный конус, на покатую вершину которого был поставлен каменный цилиндр. Между эти центральным пиком и краем конуса оставалось пространство в десять-двадцать шагов; здесь можно было спокойно прогуливаться, но спуститься отсюда было нелегко.

Посланник, очевидно, выбирал наилучшее место для спуска. Олег поморщился: ближайшей перспективой было идти по следу, спускаясь по отвесной стене.

Он завернул за очередной камень и зажмурился. Ярчайший оранжевый шар лежал на краю пропасти, и след упирался в него. Олег не сразу сообразил, что это, а когда сообразил — яркость пропорциональна интенсивности комплекса следов посланника, и этот шар мог означать только одно — то поспешно вернулся к нормальному восприятию.

На краю пропасти, скрестив ноги, сидел невысокий человек с короткими черными волосами, одетый в серый комбинезон из материала, по фактуре напоминающего кожу, с двумя оттопыренными боковыми карманами. Взгляд его был прикован к какой-то точке у горизонта.

Олег перевел дух.

Посланник найден. Все.

— Добрый вечер, — произнес Олег на линкосе. — Кажется, мы должны были встретиться несколько ранее? Что вас задержало?

Посланник даже не шевельнулся.

Спит, подумал Олег. Сидя?!

Он подошел вплотную и тряхнул посланника за плечо. Тело мягко спружинило и вернулось в первоначальную позу. Ответа не было.

— Что за хамство! — вспылил Олег.

Он присел рядом и заглянул сидящему в лицо.

Чуть тронутое загаром, с прямым тонким носом и большими глазами, без признаков усов и бороды, оно казалось вполне земным — или тритским — если бы не светло-зеленая радужка и чуть-чуть — но для зорких глаз Олега вполне различимо — овальные зрачки. Широко открытые глаза позволили легко рассмотреть эти детали.

Олег помахал рукой перед носом посланника, но глаза того не шелохнулись, продолжая созерцать все ту же точку у горизонта. Олег обернулся, чтобы поглядеть, куда это с завидным вниманием посланник глядит уже четвертые сутки.

И тоже замер. Давешний пик по-прежнему возвышался, упираясь в небо, но теперь подножие его терялось в непроглядной тьме, затопившей долину, а вершина, еще освещенная солнцем, искрилась в немыслимой вышине. Но главное было не в этом. Рядом с пиком, градусах в пятнадцати влево, сияла ярко-алая звезда, гораздо ярче Венеры на Земле, и по тонкому слою легких серебристых облачков, плывущих чуть ниже площадки, как по воде, к ней тянулась дорожка из миллионов алых блесток, такая плотная и ровная, что, казалось, по ней можно дойти до самой звезды.

Олег мгновенно потерял ощущение времени. Казалось, он смотрит на звезду всего мгновение, можно посмотреть еще, и еще. Как будто сквозь сон донеслось какое-то беспокойство… посланник, застывший взгляд… Олег улыбнулся — все это было просто смешно. Тело наполнила неземная легкость, он чувствовал себя словно в мягком анатомическом кресле, как хорошо, и где я был раньше?

Но муть воспоминаний еще болталась в голове. Звезда… звезда, притягивающая глаз? — да вот она — кто же говорил об этом? Нет, советовал посмотреть! Что-то не так? Ах да, смотревшие на нее умирали или сходили с ума!

Так вот оно что, подумал Олег, нет, не может быть, а улыбка все растягивала губы. Но сомнение росло, и Олег с неудовольствием начал раздумывать, как проверить его, не выходя из блаженного созерцания звезды. Получалось, проверить невозможно, как невозможно проконтролировать собственную смерть или безумие, а значит…

Пронзительный холод вымел из тела само воспоминание о только испытанном блаженстве, бросил Олега в пучину боли. Он будто превратился в огромный больной зуб, с каждым мигом нывший все сильнее. Олег закричал но рот по-прежнему был связан улыбкой; попытался шевельнуться — руки не слушались. В панике он стал расслабляться, концентрируясь на контроле над телом; но боль возросла настолько, что сознание начало ускользать. Отчаянным усилием воли Олег держался на грани беспамятства, пытаясь отсечь от себя боль, сохраняя ощущение тела — и вот она перестала расти, он порадовался первому успеху и вдруг понял, что потеря сознания и будет смертью — или безумием. Он боролся и боролся, но, казалось, воля звезды, вливавшаяся в его глаза, была сильнее. Олег попробовал зажмуриться, заранее зная, что ничего не выйдет. В отчаянии он продолжал держаться, успокаивая себя мыслью, что рано или поздно звезда зайдет.

Или же, подумалось через минут — или через век? — взойдет солнце.