Читаем Законник полностью

— Четвертое убийство за десять дней, мальчик! Камерарий его величества, королевский казначей, начальник королевской гвардии и… восемнадцатилетний юноша, не дослужившийся даже до чина камер-юнкера…[103]

— И что с того, ваша светлость?

— М-да… Думать ты не хочешь… Ладно, скажу сам: целью убийц, пробравшихся сегодня в ваш дом, был не граф Алатейя, а его отец и твой сюзерен, королевский коннетабль Онгарона граф Гайос Ранмарк!

— Возможно, вы правы, ваша светлость! — юноша пожал плечами. — Но какое это имеет отношение к приказу лезть в вашу карету?

— Мне нужна информация о том, где ты был и чем занимался! — ответил граф Дартэн, изо всех сил стараясь удержать себя в руках. — Каждая минута молчания уменьшает вероятность того, что я смогу найти убийц наследника твоего господина. Пойми, скрыть то, что граф Гайос остался в живых, нам уже не удастся: десятки людей видели и слышали, что он лично руководил тушением каретного сарая и кузницы. Значит, в ближайшие дни убийцы повторят покушение…

— Не повторят… — усмехнулся воин. — Мы их догнали…

— Где? Сколько их было? Живым кого-нибудь взяли?

— Простите, ваша светлость, но обо всем этом я доложу только своему сюзерену… И если вы действительно торопитесь что-то узнать, то езжайте к нему: вполне возможно, он с вами и поделится…

Граф Дартэн холодно улыбнулся, еще раз оглядел мальчишку с ног до головы… и мысленно расхохотался: судя по горбинке на носу, выступающим надбровным дугам, широким скулам и черным, как смоль, волосам, мальчишка был уроженцем Эмэи. А значит, обладал непрошибаемым самомнением и ослиным упрямством! Таким же, каким славился и его сюзерен.

— Лахчи?[104] — ехидно поинтересовался граф.

— Да, ваша светлость! — гордо кивнул воин. А потом нагло расправил плечи.

— Виллар! Отпустите вассала графа Ранмарка… Верните ему меч и подайте коня…

— Э-э-э… сию минуту, ваша светлость! — после небольшой паузы отозвался командир Особой сотни. Впрочем, графу Ратскому было не до него.

— Я ехал к твоему сюзерену, сынок. Присоединяйся к моей свите: верхом и под защитой моих воинов ты доберешься до него гораздо быстрее…

— Я не боюсь передвигаться по городу пешком и в одиночку, ваша светлость… — улыбнулся мальчишка. А потом, наткнувшись на бешеный взгляд графа Дартэна, решил не рисковать: — Однако сочту за честь сопровождать вас и вашу охрану…

…Выбравшись из кареты во дворе городского дома коннетабля, начальник Тайной канцелярии проводил взглядом унесшегося в дом мальчишку, потом огляделся по сторонам и, заметив штурмовую лестницу, стоящую у дальней стены, раздраженно поморщился: убийцы наследника графа Ранмарка действовали по тому же плану, что и убийцы казначея, камерария и начальника королевской гвардии.

Сначала травили собак. Потом кто-нибудь из воинов, используя штурмовую лестницу, перебирался через стену, вырезал часовых, оглушал какого-нибудь бодрствующего слугу, открывал калитку и впускал своих сообщников.

Основная группа, состоящая из пяти-шести воинов, вносила во двор ту же самую лестницу и, приставив ее к стене дома, проникала внутрь через окна третьего-четвертого этажей. К спальне своей жертвы они добирались за считаные минуты. Видимо, пользуясь информацией, выпытанной у «языка». И так же быстро уходили. Не тратя зря ни одного мгновения.

Дисциплинированность воинов этой группы поражала воображение — вломившись в дома богатейших граждан королевства, они даже не пытались улучшить свое благосостояние. И не крали ни деньги, ни драгоценности, ни оружие. Время суток тут было ни при чем: если кошель с тридцатью золотыми, валявшийся на подоконнике спальни камерария его величества, еще можно было не заметить, то перстни на пальцах казначея, всегда спавшего при свете, должны были броситься в глаза еще от дверей.

Да что там перстни! Убийцы не взяли ни меч и дагу работы мэтра Гарреры, покоящихся на подставке в двух шагах от ложа начальника королевской гвардии, ни ларец с драгоценностями его супруги, ни Малую королевскую печать, лежавшую прямо на рабочем столе камерария!

Последнее было просто невероятно: этот полированный кусок дерева с выгравированным на нем гербом королевской династии Нардириен стоил баснословных денег. Да что там денег — с помощью куска пергамента с его оттиском можно было заключать и расторгать договора, получать дворянские звания, присваивать чужое имущество, дарить свободу заключенным и даже отбирать жизни. Однако печать так и осталась лежать на столе — видимо, на политику и благосостояние этим воинам было плевать. А жизни они отбирали и так. Короткими мечами, кинжалами или голыми руками. У всех, кто попадался им на пути. Включая женщин и детей…

…Вторая группа, занятая обеспечением отхода, состояла из людей другой закваски. Подперев двери казарм толстенными кольями и полив вспомогательные постройки горючим маслом, они начинали метаться по двору и стенам в поисках трупов часовых. И, обнаружив тела, обирали их чуть ли не до нитки. Награбленное складывали в заранее подготовленные мешки. Подальше от центральных ворот. И снова возвращались к дому. Дожидаться возвращения убийц…