Читаем Законник полностью

— Правильно… А я… имел глупость вас не слушать… — с болью в голосе произнес коннетабль и снова заскрипел зубами: — И, дурея от самолюбования, утверждал, что мой дом охраняют одни из лучших воинов королевства…

— Если мои подозрения верны, то против них действовали тоже далеко не худшие… — вздохнул Дартэн Ратский. — Так что… В общем, вернуть прошлое нельзя. Зато можно отомстить…

— Можно… И даже нужно…

— Для того чтобы предотвратить то, что я только что описал, и заодно отомстить, мне нужна информация…

Граф Ранмарк пожал плечами и криво усмехнулся:

— Я не собираюсь повторять свои ошибки. И скрывать от вас информацию — тоже: сейчас не время для междоусобиц. Что именно вы хотели бы знать?

— Чем закончилась погоня за убийцами?

— Моим людям удалось догнать тех, кто… убил моего сына. Двоих — зарубили. Один попытался уйти вплавь — и получил арбалетный болт в голову…

— А остальные? — не сдержавшись, воскликнул граф Дартэн.

— Взяли троих. Один из них — не жилец, и уже должен был умереть. Двое оставшихся — ранены, но сравнительно легко. Я отправил за ними еще три десятка солдат…

— Зачем? Что, ваши воины не смогли бы провезти двух пленных через два-три квартала? Какой смысл был посылать гонца?

Коннетабль сделал паузу, видимо, решая, стоит ли озвучивать какую-то информацию, а потом горько усмехнулся:

— Простите, граф, привычка! Я не привык признаваться в своих слабостях или ошибках. В общем, эти шестеро оказались отменными рубаками. И умудрились положить шестнадцать человек из посланных за ними двадцати…

— Ого!

— Вот вам и «ого»… Двое их тех троих, которые остались охранять пленных, не в состоянии передвигаться. А третий «всего лишь» лишился левой руки…

— Тогда я не понимаю, почему посыльный не попросил у меня помощи! — разозлился граф Ратский. — А если бы у них были сообщники?

— Он решил, что вы утащите пленных в свою Башню. А, значит, я не смогу… посмотреть в глаза тем, кто… убил моего сына…

— Ясно… — справившись с приступом гнева, буркнул начальник Тайной канцелярии. И, посмотрев на своего собеседника, добавил: — Если бы вы знали, граф, как вредит моей работе это извечное соперничество…

— Знаю… — усмехнулся коннетабль. Потом встал со своего кресла и метнулся к окну: — А вот, кажется, и они… Кстати, граф, вы не будете против, если допрашивать пленных мы будем в моем пыточном подвале?

…Струя воды, хлынувшая из ведра, обрушилась на голову потерявшего сознание мужчины и заставила его прийти в себя. А через мгновение в его глазах запульсировала боль.

— Ну что, готов говорить? — рыкнул палач. И, увидев, что пленный прикрыл глаза, вцепился в «грушу»:[107] — Знаешь, что это такое?

— Во-первых, он ее не видит… Во-вторых, ты опять торопишься… — разозлился граф Гайос. — Если умрет хотя бы один из пленных, то я прикажу содрать с тебя кожу… Ясно?

— Простите, ваша светлость! — побледнев, как полотно, залепетал заплечных дел мастер. — Просто он… э-э-э… еще молчит… В общем, я сначала займусь его пальцами…

Коннетабль пожал плечами:

— Можно и пальцами…

Палач резво метнулся к столику с инструментами и вцепился в маленький топорик-резак. Потом вернулся к пленному и потряс перед ним раздвоенным лезвием выщербленного от долгого применения инструмента:

— Какой палец тебе нужен меньше всего?

Пленный даже не пошевелился…

— Что ж, тогда начнем с большого. Все равно он тебе уже не понадобится…

…Глухой удар, хруст кости, мычание из-под металлического кляпа, шипение прижигаемого обрубка. Опять удар, хруст, мычание…

«Молчит… — глядя, как правая рука воина превращается в безобразную культю, думал граф Дартэн. — И будет молчать… Упрямец… С ним надо по-другому…»

— Можешь полюбоваться на свою десницу! — отложив в сторону раскаленный прут, воскликнул палач. — И заодно попрощаться с обрубками, которые только что были твоими пальцами…

— Простите, граф Гайос! Может, пленниками лучше заняться кому-нибудь из моих людей? — негромко поинтересовался начальник Тайной канцелярии. — Не люблю терять время зря…

— Почему бы и нет? Заодно я посмотрю, как работают ваши умельцы…

— Виллар? Гротера позови…

— Гротер!!! — рявкнул сотник, и дверь пыточной тут же распахнулась.

— Тута я, ваше… ваши сиятельства! Звали? — вытянувшись в струнку и пожирая глазами высокое начальство, спросил ворвавшийся внутрь здоровяк.

— Тут человечек не хочет говорить… — мотнув головой в сторону пленника, усмехнулся Виллар Зейн. — Тебя требует…

— Мы… это… завсегда пожалуйста… У-у-у! Это хто ж так евона руки-то изуродовал? И зачем?

— Давай за дело, дылда. Говорить должен не ты, а он! — раздраженно прорычал коннетабль.

— Как скажете, ваша светлость! — пожал плечами здоровяк. Потом подхватил со столика с инструментами небольшой ножичек, подошел к пленному и аккуратно снял слой кожи с его предплечья…

— Так-с… Жира нет, значица, железо не остынет… Нож нам ужо не нужен… А нужен… какой-нибудь прутик…

Отложив в сторону окровавленное лезвие, Гротер подошел к жаровне, придирчиво осмотрел раскаленные прутья и, выбрав подходящее, повернулся к пленнику:

— Ну-кась! Посмотрим, когда ты… тавось…