— Вы все такой же, дон Валентин, — сказал он, — добрый и благородный, забывающий о себе ради друзей. Увы! Если бы мы последовали вашим советам, то не умирали бы теперь от голода среди пустынных гор.

— Ну, что сделано, то сделано, — возразил охотник, — это правда, что, может быть, было бы лучше, если бы вы послушались меня несколько дней тому назад, но к чему теперь вспоминать об этом? Поищем лучше способ выбраться отсюда.

— К сожалению, это невозможно, — с унынием произнес дон Мигель и, опустив голову на руки, погрузился в грустные и тяжелые размышления.

— Нет! — с энергией воскликнул охотник. — «Невозможно» — это то слово, которое мы, французы, вычеркнули из своего словаря. Пока у нас в груди бьется сердце, отчаяние не должно овладевать нами. Пусть даже Красный Кедр будет еще хитрее — что, впрочем, очень трудно себе представить, — все-таки, клянусь вам, мы его найдем и выберемся отсюда.

— Но как? — с живостью спросил дон Пабло.

— Не знаю, но я уверен, что выберемся.

— О, если бы мы находились хотя бы там, где те два всадника, то мы были бы спасены, — со вздохом сказал генерал Ибаньес.

— О каких всадниках вы говорите, генерал? Где вы их видите? — воскликнул Валентин.

Генерал указал рукой в северо-восточном направлении.

— Смотрите, вон они, — сказал он, — позади тех пробковых дубов… Вы видите их?

— Да, — отвечал Валентин, — они едут спокойно, как люди, чувствующие себя на верной дороге и которым нечего опасаться.

— Счастливые! — прошептал генерал.

— Но кто знает, что ожидает их за поворотом дороги, по которой они теперь так мирно едут! — со смехом возразил Валентин. — Никто не может поручиться за то, что произойдет в следующую минуту. Они едут по дороге к Санта-Фе.

— Гм! Я бы не прочь быть там, — сквозь зубы проворчал генерал.

Между тем Валентин, сначала рассеянно следивший за

всадниками, теперь смотрел на них с живейшим интересом, граничащим с беспокойством. А когда они скрылись за поворотом дороги, то он все еще продолжал смотреть на то место, где они впервые появились, и, по-видимому, что-то соображал.

Его товарищи с нетерпением ожидали, не придумает ли он чего-нибудь, но не решались его тревожить.

Наконец он поднял голову и посмотрел вокруг себя просветленным взором.

— Друзья мои, — сказал он весело, ударив прикладом о снег, — мужайтесь. Я думаю, что на этот раз нашел средство благополучно выбраться из этой западни, в которой мы очутились.

Все спутники охотника вздохнули с облегчением.

Они хорошо знали Валентина, знали изобретательный ум этого неустрашимого и преданного человека и вполне доверяли ему.

Валентин сказал им, что они спасены, и этого было для них достаточно.

Они не задумывались о том, как это произойдет. Это было его дело, а не их. Он всегда держал свое слово, и потому они теперь терпеливо ждали, когда пробьет час их освобождения.

— Что ж, — весело заметил генерал, — я знал, что вы нас вызволите отсюда, мой друг.

— Когда мы отправимся в путь? — спросил дон Пабло.

— С наступлением ночи, — отвечал Валентин. — Но где же Курумилла?

— Право, не знаю. Он всего полчаса назад был еще здесь, а затем вдруг поспешно спустился вниз, точно с ума сошел, и с тех пор его не видно.

— Курумилла ничего не делает без веских на то причин, — сказал охотник, — вы увидите, что он скоро вернется.

Действительно, через несколько минут из-за края площадки появилась сначала голова индейского вождя, а затем и весь он предстал пред очами своих друзей.

Его плащ, связанный за все четыре угла, висел у него за спиной.

— Что вы там принесли, вождь? — с улыбкой спросил его Валентин. — Уж не съестного ли чего-нибудь?

— Ого! — воскликнул генерал. — Это было бы превосходно, ибо я голоден как волк.

— Где здесь найти съестного! — мрачно произнес дон Пабло.

— Пусть мои братья смотрят! — просто сказал индеец и бросил свой плащ на снег.

Валентин поспешно развязал его, и все громко вскрикнули от удивления.

В плаще индейского вождя находились заяц, молодой пекари и несколько птиц.

Эта пища, появившаяся так кстати, когда наши путники уже двое суток ничего не ели, вызвала громкие выражения радости и восторга, которые может понять только тот, кто сам сорок восемь часов не имел во рту ничего, кроме снега, и потерял уже надежду утолить свой голод.

Когда первое волнение улеглось, Валентин со слезами на глазах крепко пожал руку индейскому вождю.

— Разве мой брат волшебник? — сказал он.

Индеец весело улыбнулся и, указав на орла, летавшего недалеко от них, произнес:

— Мы с ним поделились.

Поняв все, Валентин громко рассмеялся.

Оказалось, что индейский вождь, от которого ничто не могло ускользнуть, заметил орла, догадался, что у него есть птенцы и, забравшись в гнездо, унес сделанный орлом запас пищи.

— Теперь мы действительно спасены, — радостно воскликнул Валентин, — так как можем подкрепить наши силы, которые нам необходимы, чтобы выполнить задуманный мною план! Следуйте за мной, нам надо вернуться к нашей стоянке, хорошенько там пообедать и сегодня же вечером отправиться в путь.

ГЛАВА XXII. Эль-Маль-Пасо