Читаем Захват полностью

В жар – птицу!.. А ленивым – жар-птицу: ешьте, на здоровье; ну да; ежели, конечно уловите, – мелькнуло вослед с тем, как перед внутренним взором выплыл коробейник, гуляй. Федькина душевная стойкость, о которой твердил как-то вездеход в городке, в сущности пустые слова. Противу кого, для чего волится ему устоять? Бродит, со своею лопатою да песни поет. Лучше бы, не шаря в заоблачьях порылся в земле. Стоит покопаться; ей-ей. Стоит потому как в лесу, подал ее осинок с шишигами, закопанный – клад, ежели Прокопий не врал. Мог бы прогуляться туда. Просто и легко… А не так?

«Жжж…»

– Нет? не так? Не понял. Просвети, побратим. Али не хватает мозгов?

«Ну, – договорил про себя: – Видимо ужвикался, туп. Только в собеседники гож. Выострим; на что оселок?»

Брат сказывал: вселенная, земь держится на трех несказанно крупного размера китах. Столько же, как васькиных рыб, троица – опор в бытии: радость, православная вера и, конечно любовь. Эти нутряные имущества, – плутая в словах, яко в дыроватой сети, порассуждал селянин, все более тупея умом в пылу однообразной работы, – думается нам – триедины; разное сложилось в одно. Встарь, будто бы – у домен – сие сказывал двоюродный брат. Федька; лебеденок, эге ж. Видимо, в таком триединстве наилучшее – радость, талеры не каждому – бог. Радость – потолочная балка, матица, в крестьянской избе… Вот как? не сравнить с калачом? Даже? Ни с какой стороны?

«Жжж» – отозвалось под рукой.

– Правильно изрек… молодец.

Но… Так почему же – бегут? Он, Парка не какой-нибудь там прыгатель, бездомный кузнечик, – шевельнулось в мозгу, нетути особенных поводов удариться в скок. Нам – свое… Хлеб, собственный всему голова.

«Кто их разберет, перебежчиков? – задумался жнец, медленно-премедленно встав. Исподволь тупеешь… ага: можно бы сравнить: сотоварищ, чуточку подправленный, серп».

Сказывался, в первую очередь полуденный жар; «Зной – пекло адово!» – мелькнуло в душе;

Путанные мысли о беженцах с родной стороны самопроизвольно рвались.

Что перебегают за Лугу – вяжется, понятная вещь: там – вера православная, деньги… всякое такое; а тут? Что переметнулся в корелы тихвинец – убей, не понять. Коли захотелось побольше, лучшего – иди по своё. Следовать примеру стяжателей богатства и славы, жаждущих все больше и больше лучшего, на ихнинный взгляд – чуждое, не наши дела. Жив – живи; радуйся тому, что имеешь, малому. Не так-то и мало: здрав, сыт, любим. Денег никому не хватает… и не будет хватать. Недовольные – навеки пребудут. Истинно; таков человек. По духу, по евонной природе… Мало ли того, недовольникам, что нету войны!..

– Ч-чёрт, – пробормотал селянин, сбив очередного слепня.

Что это, по-нашему: власть? Владение. Достаток, ну да. Имение чего-то в дому; вот именно: чем больше, тем лучше. Вряд ли человек остановится в неумной борьбе за то или иное добро. Стало быть, понятно стремление уйти за рубеж. Там – лучшее. И лучше – права на самую-пресамую лучшую из лучших борьбу за больший по размерам кусок. Воздержимся; и тут хорошо. Сыт, любим. Лучше ли, оно – подражать, следуя за кем-то в хвосте? Лишним – подавиться? Ну-у ж нет. Лишнее… Немало и так.

…Ловят перебежчиков – сельщину, сажают по тюрьмам, в каторги, которых под городом немало… с пяток. Выпустят, иное какого бранника за лучшее, беженца – поскачет вдругорь. Что это еще за дела? – Вершин, подточив острие самодовольно похмыкал. – На тебе, неймется, завистникам. К чужому бегут. Жадные! Гуляй не из тех – тот ни на кого из таких… даже на себя не похож. Как бы, не от мира сего. Ни, тебе – одежда, немецкая, ни есть, ни барыш… Ни, тебе… Ничто же не в радость. Это ж как понимай? Что его по жизни ведет? Якобы – всё-всё на миру двойственное или двойное, – всё – разное. И люди; а то ж. Все – разные: кому подавай меду самотечного, патоки, другим по душе вволю лососины поесть. Кто-то из крестьян почитает лакомством, единственно хлеб. Кушателей чистопородных, еже есть немчуры – свеинов не так-то и много, прочие – разряд полукровок, ежели так можно сказать; там же сукноносец, гуляй. Прямо-таки диву даешься: где-то в серединке, при том, что ни на кого не похож!.. Так ведь получается.

«Хррык-к…»

– Думаешь?

…Пожалуй; вот, вот: разом на себя и на всех делателей выгоды схож. Впрочем, выпадает из ряда: ни сёмужьей икры, посвежее той, что потребляет на масленицу каждый орарь, ни мяса никакого не любит, ни свекольной ботвы, – песен соловьиных давай! Слушанием будешь ли сыт, ежели…

– Ага, побратим: ежели урчит в животе. – Страдник, утирая чело тыльной стороною ладони, встав передохнуть огляделся: «Мало ли, в такую жару?.. Пот, как пот; свычное, не стать привыкать; справимся ужо, победим. Славненько разделан угор! К вечеру, быть может остаточную рожь уберем, – проговорилось в душе. – Надо бы; хотелось бы-от». – Тень от посошка на стерне, ставленного утром, узрел: сдвинулась чуть-чуть, на восток.