Читаем Захват полностью

В дальнем краю поля, чернотой – свинороина… О, ч-чёрт!.. и еще. Рожь поистолочена, взбита. Вонде, саженях в десяти, справа от калечных берез, нетронутых – рубеж, под горою – виснут кое-где в зеленях вырванные с корнем пучки… Вытоптал, собака – и в лес.

Во злодырь! Целую неделю трудов скурвило, не меньше… ахти! Ладно б (не особенно впрочем): Зорька-та, корова слизала языком, не беда, – ухнуло под хвост кабану. Жаль.

Кажется, что всё это было (небыль?), – пронеслось на уме склонного впадать в размышления о жизни оратая, на вид простеца с тем как приспустился к низам: – поле, ощущение холода, цветы васильки… Облако. И даже – разбой, вытворенный у разнотравья, около берез клыкачом. Яко бы пошло повторяться. Ну и ну чудеса! Ей-право. Это ж как понимать? Что это: следы сновидений? Полусон-полуявь; сон разума, похоже на то. Кажется, что было; ну да: видимое разумом – блазнь. Ну и пироги в решете! Нивушка и все, что кругом, зримое – давнишняя быль? Нечто наподобие будущего? Прошлое? Хм… Заблудишься, постольку поскольку разные, считай времена. Не было? Да как вам сказать!.. Что ж-же то сие, перекличка будущего с небылью значит?!..

«Можно, при желании думати (нисколь не влечет): в некоторой степени сам – прошлое, хотя и живой… вроде бы, – мелькнуло в душе: Надо же такому втемяшиться!.. почто привнеслось? Як сицево, такое, что ум воспринимает в дубьё сельнику, простому понять? Странное – на каждом шагу: кажется, что грива ось там, около землянки, где шире вдвое: голова, без волос, выстриженных наполовину… Вовремя поставлен предел вырубкам все дальше вперед, к вящшему; хватает земли. В меру; ограничил потребность. Незачем давиться, по жадности; немало и так.

Дело ли – глаза не продрав толком, поутру – задавать эстолько работы мозгам? Не было, и пусть… Недоспал? Или, в тихоте – переспал? Все-таки-то: як понимай сице наваждение? Гм. – Сельник, напряженно раздумывая тронул висок. С лихом набралось чаровства. Бесы напустили? Да нет… вроде бы. Хоть як понимай; путанное всё, на миру!

Видимо, сие ощущенье в прошлом небывалой бывалости (что странно звучит… важно ли?) когда-то и было где-нибудь в каком-нибудь прошлом, на Великой Руси, но не в королевстве, как тут, в ком-то из крестьян, деревенцев и, предположительно будет сказываться в ком-то другом. (В польную страду? На косе?!..) Как бы, при таком рассуждении вперед ни залезть, в будущие жители края. Голову пощупать – как раз: бред!.. Впрочем, любопытная мысль. От бы то, ее приспособить к надобному в жизни труду! Всякое бывает; авось, как-нибудь еще народимся, дважды, или, может быть, трижды… Ой ли то – чем больше, тем лучше. Стоит ли? Что лучше, что хуже в будущем – отдельный вопрос. Эх бы поглаголати с Ваською, читателем книг! Можно бы. И, разом – неможно: выбежал… К тому ж, недосуг».

Зверь. Кат, палач. Той же нападатель, ворюга, чтоб ему пропасти налетчик! – сопоставил помор вепря и того, кто унес оберег, когда подступал к виденному издали.

Хлеб – та же, понимай живота, – проговорилось у Парки. С помощью братеника проще, но за неимением оного сие кое-как можно поместить в голове. Грамотен, поэтому проще – Лебедевы книги читал. Нетути пообочь, так сам… Неук, да еще и, к тому ж трудности не любим; ага. Умное не просто дается… Чисто по-людски – молодец; да уж.

Человек, селянин в сущности является тем, – произвелось на уме, что ему дано, для семьи, рода своего совершити ценен рукотворно вещественным, говаривал брат. Песельники да скоморохи, больше половины – не то: меньше, рассудил селянин, медленно, в настрое ума, требующем сосредоточенности следуя в дол, к месту происшествия.

Рожь, мать-кормилица, – подумал, вздохнув тако же, как лапти, порты, книжки – всякие, мерёжи, дома тож – человеческая жизнь. Ясно, не в прямом понимании, но, как бы: отродье… Перевоплощенная плоть. В общем, приблизительно так.

Сколько положено трудов!.. Уйма. И теперь – наяву кажется!.. осталось признать: лопнула неделя; тю-тю; вычиталась, ровно медяк с прибыли, в торговом ряду, али же карманник стащил.