Читаем Заговор самоубийц полностью

Увы, авторская рукопись неизвестного крупного сочинения русского композитора-классика Георгия Васильевича Свиридова — его Первой симфонии — сохранилась в удручающем состоянии. Треть ее была размыта водой: чернила расплылись и образовали на страницах партитурной бумаги безобразные «озера» с рваными краями. Следы уничтоженного текста не читались. То, что здесь был когда-то текст, сомнений не возникало, но вот какие именно ноты написал композитор, — уже было не разобрать.

История этой симфонии вообще необычна. Она была написана в 1937 году — в год, когда в СССР начался печально известный «Большой террор» и был отмечен небывалый рост рождаемости, совершен первый беспосадочный перелет Валерия Чкалова через Северный полюс, а для советского павильона на Всемирной выставке в Париже Верой Мухиной и Борисом Иофаном создана скульптурная группа «Рабочий и колхозница».

Георгий Свиридов тогда только что закончил свою Первую симфонию, а его учитель Дмитрий Дмитриевич Шостакович как раз написал знаменитую Пятую симфонию. На Шостаковича в тот период обрушились чудовищные гонения со стороны идеологического руководства ВКП(б): его оперу «Леди Макбет Мценского уезда» и балет «Светлый ручей» разгромили в газете «Правда». На заседании Союза композиторов СССР Шостаковичу даже предложили «помочь встать на правильный путь».

Шостакович бросился за помощью к своему покровителю — маршалу Тухачевскому, но… Буквально через несколько дней маршала расстреляли.

В такой обстановке предварительное прослушивание симфоний Свиридова и Шостаковича решили проводить скрытно, в условиях строгой секретности, в присутствии предельно узкого числа лиц. Говорят, что слушателей было всего… трое.

Тем не менее после этого тайного прослушивания Шостаковичу дали «зеленый свет». Доброжелательно оценили и симфонию Свиридова. Дирижер, исполнявший произведение Георгия Васильевича, высказал лишь несколько пожеланий композитору по части оркестровки.

Свиридов принес рукопись симфонии домой для доработки. После этого она таинственным образом бесследно исчезла. Как? Чьими стараниями? Неизвестно. Одни догадки…

Сам Георгий Васильевич был уверен, что симфония утеряна безвозвратно, о чем и говорил всем составителям списка его произведений. «Местонахождение рукописи неизвестно». Эта надпись автоматически переходила из одного нотографического указателя в другой.

Прошли годы. Уже после смерти композитора его племянники стали разбирать оставшиеся вещи и совершенно случайно, в бабушкином сундуке, обнаружили ноты симфонии! Правда, изрядно поврежденные. Можно только гадать, какие причины заставили кого-то из домочадцев в свое время засунуть залитую водой рукопись на дно сундука.

Поначалу у наследников сложилось впечатление, что симфония так и не была окончена — уж слишком много оказалось «белых пятен» на страницах партитуры. Не обнадеживало и однозначное заключение Евгения Светланова: «восстановлению не подлежит». Казалось, симфонии уготована судьба черновика, наброска…

Прошло еще несколько лет. Все ближе становилось столетие со дня рождения Георгия Васильевича Свиридова. К юбилею композитора так хотелось найти что-то свежее, а лучше бы — неизвестное сочинение из его богатого творческого наследия. И тут вспомнили о Первой симфонии. Неужели мир так и не услышит это произведение великого композитора?

Официальные структуры к этому произведению особого внимания не проявили. Наверное, в силу вышеуказанных обстоятельств. И вот тогда за дело взялись энтузиасты из Культурно-просветительской ассоциации ОРДЕН вместе с Александром Сергеевичем Белоненко.

К работе над пострадавшей рукописью решили привлечь технических специалистов по восстановлению утраченных текстов. Но как и где их искать? Ведь подобных «узких» профессионалов, возможно, вообще не существует. И все-таки решили испытать судьбу. Обратились к экспертам из МВД, но получили вежливо-уклончивый ответ: «Техническими возможностями для выполнения таких работ не располагаем». Может быть, искать помощи в ФСБ?

И тут пришла идея: а не попытать ли счастья в наших художественных музеях? Ведь при реставрации проводят самые сложные исследования произведений живописи, просвечивают и фотографируют слой за слоем. Возможно, там смогут помочь?

Неожиданно быстро на запрос откликнулся петербургский Русский музей. Заведующий отделом технологических исследований музея Сергей Владимирович Сирро согласился взяться за фотосъемку проблемных мест рукописи в особых лучах. Сирро снимал, снимал и еще раз снимал покалеченные страницы, упорно искал технический режим, при котором можно попытаться прочитать смытые знаки, нанесенные рукой композитора…