Капелько мечтал о создании в Хакасии музея искусств, где были бы собраны предметы быта и картины местных художников, поделки мастеров народных промыслов и старинная одежда, — в общем, все, что имеет отношение к творчеству. А главной изюминкой нового музея должны были стать наскальные рисунки. Эра Севастьянова, жена художника, вспоминает, что он говорил об их авторах: «Это были свободные художники, которые рисовали то, что хотят, а не то, что им говорят. Это были люди идеи и страсти. Они же камнем по камню выбивали изображения, а там не сотрешь и не поправишь!»

Именно для будущего музея Капелько и начал делать копии петроглифов. И каждое лето, осень, ранней весной он уходил, как он говорил, в степь — уезжал в Хакасию, в Туву, на Алтай, где он искал сюжеты древнего наскального искусства. Вместе с женой они в поисках древних изображений плавали по Енисею и Абакану.

Огромное количество эстампажей, привезенных из экспедиций, хранились в абаканской квартире художника просто свернутыми в рулоны по углам.

Духи, личины и Вася

Личина — наскальный рисунок, изображающий лицо или маску. Хакасские личины часто бывают антропоморфными, то есть совмещающими в себе черты человека и животного.

Эти рисунки Владимир Капелько скопировал во время археологической экспедиции в Республике Тыва. На прибрежных скалах Саянского каньона Енисея было найдено около 250 изображений личин. Датируются они «эпохой бронзы», то есть это II–III тысячелетие до нашей эры. Именно так, по представлениям древних людей, должны были выглядеть духи — божества гор, воды или леса.

Увы, сегодня эти изображения сохранилась только в работах Капелько и уже недоступны для изучения: все они ушли под воду в результате строительства двух мощных гидроэлектростанций — Красноярской и Саяно-Шушенской. Искусственные моря затопили больше двух с половиной тысяч квадратных километров земли и скрыли под водой множество памятников древнего искусства.

Наиболее крупные потери произошли в районе горы Оглахты. Частично рисунки затапливались на правом берегу Енисея, это в первую очередь гора Тепсей, гора Суханиха, Лебяжья.

Наскальное искусство — самая ранимая форма археологического наследия в мире.

Археологи нередко обнаруживают, что плиты с нанесенными на них рисунками впоследствии использовались как простой строительный материал для жилищ и усыпальниц. Так было в прошлые века, а в наше время процесс уничтожения древнего искусства приобретает невиданный размах. Есть такая беда для скал — взрывные работы. Надо добыть щебень и камень, и поэтому беспощадно взрывают скалы, не думая о рисунках на них.

Впрочем, то, что древние изображения вообще сумели дожить до наших дней, — это большая удача.

Практически на любой скале произошло взаимное наложение одного рисунка на другой. Называется это палимпсест. И в рамках одной культуры существовали разные социальные группы, которые не очень, видимо, любили друг друга, и рисовали своих героев и богов поверх изображений соперников. И в более поздние времена находилось немало охотников добавить свой «штрих» к древнему произведению. На одном из эстампажей Капелько вместе с изображением солнцеликого божества скопирована надпись начала прошлого века.

Современные варвары продолжают эту традицию. В марте 2017 года неизвестные вандалы закрасили толстым слоем краски многие петроглифы на горе Куня в Усть-Абаканском районе Хакасии. Другие, вооружившись зубилом и молотком, прямо на древнейших изображениях выбили пресловутое: «Здесь был Вася…»

Клондайк в Абакане

Прошло почти двадцать лет с появления первого эстампажа Капелько. В это самое время бывший директор ресторана Геннадий Гордомыслов отбывал свой третий срок за растрату государственной собственности в исправительной колонии № 35 города Абакана. Вечером заключенные собрались в холле у телевизора, где как раз рассказывали о том, что картина Ван Гога «Подсолнухи» была продана за 48 миллионов долларов. Гордомыслову, не самому крупному растратчику, даже поплохело: «Я тут парю свои мощи за какие-то жалкие тысячи, а там миллионы за картинку…» В общем, тут же решил: «Откинусь, займусь предметами искусства!»

Выйдя на свободу, Гордомыслов не забыл о своем решении. Начал ходить по музеям и выставкам, читать книги по искусству, прицениваться к будущей добыче. В краеведческом музее осмотрел экспозицию, посвященную древним наскальным рисункам. И надо же такому случиться — в музее в это время был Капелько. Гордомыслов не только познакомился с ним, но и поразительно быстро сумел завоевать его доверие, стать чуть ли не близким другом. И называл его не иначе как Капеля. Художник всегда легко сходился с новыми людьми и готов был верить всему, что ему говорили. Гордомыслов решил нажиться именно на картинах Капелько, ибо обмануть его было совершенно несложно.