Читаем Заговор Европы полностью

На Западе, несмотря на непрерывные заклинания о советской угрозе, отлично понимали эти проблемы и как следствие крайне невысоко оценивали боеспособность Красной Армии. Так, «Манчестер гардиан» в 1935 г. твердила: «Красная армия находится в совершенно отчаянном состоянии… Советский Союз не может вести победоносную войну…».[1332] Аналогичные данные давала и британская разведка. Так, в марте 1939 г. в докладе британских военных атташе в СССР отмечалось, что хотя Красная Армия и ВВС способны достаточно хорошо обороняться, вести серьезные наступательные действия они не могут.[1333] Чемберлен в том же марте писал: «У меня нет веры в способность России осуществить эффективное наступление».[1334] Очевидно, это мнение было почти единодушным среди правящих кругов Запада. Аппарат американского военного атташе в Москве, накануне войны, был крайне пессимистичен в оценках боеспособности Красной Армии. Военная разведка США акцентировала ее слабости – обескровленный «чистками» командный состав, неграмотные «безынициативные солдаты», «возможное массовое дезертирство в Прибалтике и на Кавказе». Но главная слабина виделась в «нехватке современного оснащения, вооружения и техники. Советская армия остро нуждается в качественном и количественном наращивании современной авиации, артиллерии и моторизированного транспорта… Она не может противостоять мобильной армии большой огневой мощи, оснащенной современной техникой и вооружением… Трудно представить боеспособную Красную Армию в стране, до сих пор практически неграмотной и технически отсталой».[1335]

Т.е. по крайней мере в обозримом будущем Россия не представляла военной угрозы для Запада. Да и какая цель могла заставить Советскую Россию двинуться на Европу? Бросить с таким огромным трудом и жертвами наколенный экономический и человеческий потенциал, ради чего? Ради священного торжества над руинами опустошенных войной европейских городов? Не до такой степени… Тогда ради призрачных идей панславянизма? Да, Россия имела стратегические интересы на Балканах и на Балтике, обеспечивавшие ее выход к европейским морям. Однако существовавшее после Версаля равновесие в Европе ее вполне устраивало. Ну, конечно же, ради торжества мировой революции… Но только за два года до этого Сталин почему то прочно похоронил идеи мировой революции в почти полумиллионе могил ее приверженцев. А потом спокойно пожертвовал своей коммунистической репутацией, поддержав республиканцев в Испании, а затем подписав пакт с Гитлером.

Нет, Запад не пугала «победоносная» Красная Армия, Запад боялся самого факта существования Советской России, как растущего экономического и политического конкурента с совершенно чуждой для него культурой.

Запад был не готов к диалогу с любой Россией (советской, монархической, демократической и т.д.) на равных.

Запад привык смотреть на русских как на варваров, а на Россию как на полуколонию, которая в скором времени должна была превратиться в полную колонию. «Россия складывалась и всю дореволюционную историю развивалась как зона западной колонизации… Россия задолго до революции 1917 стала сферой колонизации для западных стран, – перелом, по мнению А. Зиновьева, совершила большевистская революция. – Революция означала, что Запад эту сферу терял… Россия в поразительно короткие сроки стала современным индустриальным обществом. Не случись этого, ей пришлось бы удовлетвориться судьбой западной колонии уже в двадцатые и тридцатые годы».[1336] Но революция не изменила взглядов Запада на будущее России. Их отражают слова Дарре министра земледелия нацистского правительства: «страна, населенная чуждой расой, должна стать страной рабов, сельскохозяйственных и промышленных рабочих».[1337] Вполне естественно, что попытка России, как и любой другой колонии, выйти из промышленной зависимости Запада, конкурировать с ним, расценивались Европой не иначе, как бунт рабов.[*76]