Читаем Заговор Европы полностью

Именно этими разъяснениями до прихода Гитлера к власти занимался Ф. Папен: «Мы не представляли угрозы кому бы то ни было. Неизменной оставалась только наша европейская миссия, все та же, что и в те времена, когда мы распространяли христианство на восточные провинции и на Прибалтику, – служить плотиной против славянских вожделений и агрессии. Даже если страх перед Германией ослепил союзников в отношении угрозы, исходящей от России, наименьшее, что они могли бы сделать после нашего поражения, – это восстановить европейское равновесие, когда революция посадила в Кремле Ленина».[1324] В 1932 г. на Лозаннской конференции Папен призвал французов сплотиться с Германией против советской угрозы.[*75] Англичан убеждал в том, что «мир и европейское равновесие можно было сохранить только при условии, что Британия и Германия приложат совместные усилия…».[1325] Канцлер убеждал и немцев в том, что «ухудшение наших отношений с Россией должно… привести к улучшению отношений с западными странами».[1326]

Англичан и французов не надо было убеждать в том, что они сами навязывали Германии. Хотя порой реакция на эти обращения, по мнению представителей правого ревизионизма, была не вполне адекватной. Так, М. Солонин с негодованием пишет о том времени: «в обстановке жесточайшего экономического кризиса сталинские эмиссары скупали авиационные, авиамоторные, приборостроительные заводы, скупали и воровали технологические секреты и заманивали баснословными зарплатами ведущих специалистов»… на Западе же нашлись «полезные идиоты», которые в начале 30-х годов… продали Сталину целые заводы и технологические линии…».[1327] А. Солженицын в свою очередь обвиняет западных бизнесменов в том, что они «помогли советским коммунистическим вождям, их неуклюжей, нелепой экономике, которая не могла бы никогда справиться сама со своими трудностями, непрерывную помощь материалами и технологией. Крупнейшие стройки первой пятилетки были созданы исключительно при помощи американской технологии и американских материалов».[1328]

Гитлер, по М. Солонину и А. Солженицену, не был «полезным идиотом» и летом 1932 г. заявлял, «что когда он придет к власти, то он не позволит, чтобы СССР вывозил из Германии машины, а не товары широкого потребления. Поддержка индустриализации СССР, по Гитлеру, должна привести к тому, что СССР через несколько лет начнет конкурировать с германской индустрией…».[1329] Однако по экономическим и политическим соображениям, не только американцы, но и Гитлер были вынуждены продавать России заводы и технологии. Именно продавать за золото и твердую валюту.

Что же до конкуренции с Германией, то России до этого было еще далеко. Например, М. Горький летом 1917 г. подчеркивал этот факт словами: «Мы не умеем строить машин…».[1330] Советская Россия становилась по настоящему индустриальной державой фактически лишь в первом поколении. Полуграмотные вчерашние крестьяне по своему менталитету и навыкам были еще далеки даже от средних образцов наследственных германских или английских промышленных рабочих. За редким исключением, недалеко ушел управленческий и бюрократический персонал. А до того, чтобы создавать свои научные школы необходимо было освоить западный опыт, накопленный столетиями, вырастить новое поколение, дать ему соответствующее образование и воспитание, накопить капитал, для того чтобы вложить его в создание и развитие собственной научной базы, а на это были необходимы десятилетия мирной жизни. Ворошилов в те годы отмечал: «У нас есть уже промышленная база, но у нас пока мало людей – конструкторов».[1331] Кроме этого, России необходимо было решить не менее серьезные проблемы политического, экономического… эволюционного созревания.