Читаем Заговор полностью

«— Итак, власти не отрицают возможности того, что это была акция русских националистов с целью отомстить нашей премьер-министру за строительство антимигрантской стены. Дориан Янвик, вы допускаете, что это убийство организовали русские экстремистские группировки?»

Уставшая и разочарованная, Сара выключила телевизор и прошла в ванную комнату, чтобы ополоснуть лицо.

Несколько секунд она смотрела на себя в зеркало. Капельки воды блестели на веснушках. Под глазами залегли черные круги, их ледяной голубой блеск потускнел.

«Вот оно, лицо поражения», — подумала Сара.

За все время работы в полиции не было случая, чтобы она так увязла в деле. Анализ отпечатков пальцев, способа совершения преступления, свидетельские показания в конце концов всегда направляли ее мысль на нужный путь и помогали успешно завершить расследование.

Успокоившись после панической атаки, Сара не могла не возвращаться мыслями ко всему тому, что нарушило ее психическое равновесие: впервые больше вопросов вызывало поведение не преступника, а жертвы: что подвигло Катрину Хагебак уничтожать следы, оставленные ее убийцей?

Опершись ладонями о край раковины, Сара попыталась поставить себя на место жертвы и увидела два возможных ответа. Катрина Хагебак хотела защитить своего палача. В этом случае выходит, что она любила его больше всего на свете, больше себя самой. Возможно, как любовника, брата, ребенка. Но досье секретных служб категорически утверждало: у Катрины Хагебак не было иных родственников, кроме больного отца, который в момент убийства лежал в коме. Она не состояла в интимной связи и не имела детей. Оставался второй вариант: изобличение убийцы нанесло бы ей ущерб даже после смерти. Нечто такое, что запятнало бы ее репутацию или же помешало осуществлению некоего реализуемого в данный момент проекта.

Но, какой бы привлекательной ни была эта гипотеза, Сара не представляла себе, как ее можно использовать. Точно так же, как она не имела ни малейшего представления о том, что можно извлечь из «иеро», которым премьер-министр, кажется, так дорожила.

Сара присела на край кровати, терзаясь чувством вины. До сих пор эту информацию она держала в дальнем углу своей памяти, но сейчас ее расследование зашло в глухой тупик, и тут всплыли последние слова Катрины Хагебак: «…Вы никогда не узнаете, где остальные двое…» Если премьер-министр так сказала, значит, те два человека наверняка являются следующими мишенями. А Сара была не способна остановить их убийцу, как не способна была и предупредить потенциальных жертв, поскольку не знала, кто они. Это бессилие было невыносимо. Как будто весь смысл ее жизни заключался в том, чтобы ловить преступников и не допускать новых жертв. Конечно, это являлось сутью ее работы. Но после всех лет работы в полиции она знала, что едва завершит дело, как чувство вины вернется. Как будто оно сидело в ней, вне зависимости от количества спасенных ею жизней. И этот тяжкий груз, который она несла годами, не зная его происхождения, никогда не был столь мучителен, как в этот момент.

Вооружившись волей и самоотверженностью, Сара вновь отбила натиск этой странной тревоги.

Она позвонила Кристоферу, который сразу спросил о ее самочувствии, после чего сообщил, что как раз занимается поисками по задаче, поставленной ею перед ним, и сам собирался в скором времени позвонить ей. Она изо всех сил постаралась не показать своей подавленности и того, что все ее надежды на дальнейшее расследование связаны с результатом его поисков.

Около 22 часов Сара хотела поужинать вегетарианским блюдом, приготовленным хозяйкой гостиницы, но оно оказалось несъедобным: плохо прожаренным и пересоленным. Виновная попросила извинить ее, объясняя случившееся тем, что ей совсем не до готовки, учитывая то, что произошло.

Сара успокоила ее и вернулась к себе в номер. Было уже за полночь. Завтра, в 7 часов утра, она вернется в Осло на самолете. Петер Ген ей холодно объяснил, что расследование он полностью берет в свои руки и что она будет здесь лишней. Сара не стала спорить и сообщила ему всю имеющуюся у нее информацию и все выводы, к которым пришла. Инспектор с трудом смог скрыть свое восхищение умом и быстротой рассуждений своей коллеги, но своих позиций не уступил и лишь попросил ее на случай экстренной ситуации оставаться в его распоряжении до самого отлета.

Сара вытянулась на кровати, заново подробно анализируя все элементы расследования, рисуя в блокноте, представляя себе развитие событий. Она знала, что ей придется забыть это дело, оставить свой пост, как ей было приказано. Но выполнить это было просто невозможно. Мозг продолжал работать вопреки ее воле.

Наконец, мыслительная работа ее утомила, и около 2 часов ночи она наконец забылась беспокойным сном.

Снаружи ветер хлестал по фасадам домов, черное море вздымало белые гребни волн, а рыбацкие суденышки рвались на своих швартовах, словно голодные псы на цепи.