Пока что это стало для Сары еще одной загадкой.

— Ладно. Мне очень жаль, но никакие новые анализы ДНК с места преступления не позволили идентифицировать подозреваемого.

Сара не ждала чуда, но все-таки эта новость добавила ей огорчений. Триммер это почувствовал.

— Вы знаете этого Петера Гена?

Сара покачала головой.

— Жаль, что так получилось, — сказал он. — Но, позвольте заметить, это не ваша вина. Думаю, министр внутренних дел просто запаниковал и решил поручить расследование человеку, которого он знает лично…

Сара из вежливости коротко кивнула и, выйдя на холод, обнаружила, что ей пришло сообщение. Отправитель — полиция Осло — просил связаться с Отделом криминальных архивов.

К ней вернулась надежда, и она торопливо набрала номер.

Ответивший ей сотрудник сообщил, что, к сожалению, в архивах не имеется данных о преступлении, в котором фигурировали бы бычья голова, мел и удары мечом по голове.

— Да, мы также запросили международную картотеку, — заверил ее собеседник. — Тоже ничего. Мы дошли до 1900 года, мадам. Вводили ключевые слова вместе и порознь. Такой способ совершения преступления неизвестен ни в Норвегии, ни где-либо в мире.

Как бы сильно ни был разочарован сотрудник архива, он, сам о том не догадываясь, объявил Саре, что ее расследование окончательно зашло в тупик.

Она убрала телефон в карман парки и несколько секунд неподвижно стояла перед домом Катрины Хагебак. Туман вился вокруг ее ботинок, скользил между травинками, а над островом в серо-стальном небе кружили птицы.

Проходивший мимо полицейский отвел взгляд. Двое дежуривших у входа в дом сделали то же самое, когда она поравнялась с ними.

Сара поднялась на второй этаж и села там, где слушала запись рации телохранителя.

Оставшись одна в погруженном в тишину доме, она учинила себе жесткий допрос: что не так она сделала в этом расследовании? Почему у нее ничего не складывалось?

И вдруг саданула кулаком по столу. Звук от удара получился громким, а боль поднялась вверх по руке.

Изумленная собственным поступком, Сара рассматривала кулак, как будто он был не ее. Изумление сменилось страхом. Неужели, потеряв свой талант сыщика, она утратила и самообладание? Это она, которая всегда умела сохранять спокойствие?

Цепочка ассоциаций застала ее врасплох, и в мозгу вновь всплыли старые страхи и тревоги. Она думала, что давно победила их.

Вспомнив давние способы, используемые ею для борьбы с неконтролируемым страхом, Сара попыталась противопоставить ему логическое рассуждение: почему страх неудачи вызвал в ней эту панику? Не потому ли, что, в конце концов, в жизни она добилась успехов только на профессиональном поприще? Как она могла позволить этому страху до такой степени завладеть собой, хотя речь шла всего лишь о работе? Не получалось ли так, что новая жизнь рядом с Кристофером была всего лишь иллюзорной преградой против самых глубоких страхов? Не ошиблась ли она?

Сара стиснула руки, чтобы не видеть, как они дрожат. Она хотела вырвать из своей головы тягостные мысли. Но они прибывали, она это чувствовала.

Она поискала пузырек с антидепрессантами, который всегда носила с собой на всякий случай во внутреннем кармане парки, но вспомнила, что еще два месяца назад приняла решение отказаться от лекарств, убежденная, что никогда больше не столкнется с этим страхом. Накатила новая волна тревоги, и Сарой овладела паника.

Она могла бы попытаться поговорить с кем-нибудь, кто мог бы ее успокоить, сказать, что все пройдет. Но она знала, что никто и ничто не избавит ее от приступа. Ничто, кроме уверенности или, по крайней мере, надежды на то, что она все-таки раскроет это проклятое дело.

Сара попыталась достать трясущейся рукой мобильник, уронила его, нагнулась, чтобы поднять, и ощутила головокружение. Она больше не могла дышать. Перед глазами опустился черный занавес, тело утратило силы, его сотрясала дрожь, заставлявшая Сару плакать от бешенства. Телефон звонил, но она не могла ответить на вызов.

Собрав в кулак волю, она через две минуты все-таки сумела взять в руку телефон и, несмотря на спазмы, кое-как набрать текстовое сообщение, к которому приложила фото мертвой Катрины Хагебак, лежащей рядом с бычьей головой. Затем, не нажимая дрожащим пальцем на «Отправить», несколько секунд колебалась, отлично понимая, чем рискует.

Но в глубине души она знала, что не может поступить иначе: ей была необходима вера в то, что помощь все-таки возможна. И даже если она рисковала увольнением из полиции за эту ошибку, она готова была ее совершить.

Она нажала на кнопку «Отправить» и уронила телефон, отчаянно пытаясь вернуть контроль над собой.

Глава 16

Как только Кристофер вошел в большой зал редакции, у него возникло ощущение, что норвежцы еще более ранние пташки, чем французы. Было всего 9 часов утра, а там уже царило гудящее оживление конца рабочего дня, как будто все журналисты спешили закончить свою работу перед сдачей номера в печать.