Читаем Загадка Катилины полностью

— Я часто думал, Метон, что смерть моего друга Луция Клавдия была в чем-то пророческой. Я, конечно, не так самодоволен, чтобы считать, будто боги послали смерть человеку ради моего блага, но Рок во многом разрешил мои проблемы. Когда я уже больше не мог оставаться в городе, мне предоставилась возможность покинуть его. Последней каплей, переполнившей мое терпение, оказалась избирательная кампания прошлого года. Выборы, как правило, представляют собой грубое и жуткое зрелище, но такого я никогда еще не видел.

Кандидаты борются каждый против другого, — продолжал я, — и двое набравших наибольшее количество голосов становятся консулами на один год. Если у них одинаковые политические убеждения, то они усиливают и дополняют друг друга, и правление оказывается достаточно успешным. Если они придерживаются разных взглядов, то Сенат довольно быстро определяет, кто из них наиболее легко поддается влиянию, и бросает все силы на него. Иногда выбирают врагов, и тогда один старается перебороть другого. В тот год, когда ты стал жить со мной, консулами были Красс и Помпей, они устраивали праздники один пышнее другого, с января по декабрь. Горожане повеселились на славу и повидали немало скачек за то время!

— А сенатор может стать консулом?

— Нет. Существует определенная последовательность обязанностей, которые нужно выполнять по очереди. Сначала претор, потом квестор и так далее, все эти должности выбираются на год. Политик идет словно по лестнице и с каждым годом поднимается на ступеньку. Поражение на выборах для него оборачивается задержкой в продвижении, и поэтому нужно торопиться.

— А нельзя стать консулом на несколько лет?

Никто не может быть избран консулом дважды подряд, иначе власть окажется в руках у горстки наиболее влиятельных людей — вроде Помпея или Красса. Да, впрочем, консульство тоже всего лишь очередная ступенька. Обычно человек добивается, чтобы его назначили правителем чужеземной провинции. Римский правитель может очень быстро разбогатеть, облагая местных жителей поборами и налогами.

— А кто голосует?

— Все граждане, кроме меня, как я полагаю. Голосами в Риме ничто не изменишь, поскольку они не равны.

— Что ты хочешь этим сказать?

Я покачал головой. Метон вырос в моем доме, а я мало заботился о его политическом воспитании, большей частью из-за своей лени, чем из-за презрения к политике.

— Голоса бедных граждан значат меньше, чем богатых.

— Как это так?

— В день выборов граждане собираются в лагере Марция, между старыми городскими стенами и рекой Тибр. Потенциальные избиратели делятся на то, что называется центуриями. Но эти центурии не имеют ничего общего с количеством избирателей в них. В одной центурии может быть сто человек, а в другой — целая тысяча. Богатые распределяются по большему количеству центурий, чем бедные, поэтому их голоса больше значат.

Но даже так голос бедного избирателя все равно значим, хотя большинство кандидатов происходят из богатых или знатных слоев населения и сами распределяют эти центурии. Поэтому они пытаются подольститься к беднякам, давая им разнообразные обещания, используют все способы, законные и незаконные, начиная от обещаний всяческих благ и заканчивая прямыми угрозами. Во время избирательной кампании кандидаты стараются приукрасить свои деяния и скрыть свои неблаговидные поступки в прошлом, обвиняют во всех грехах своих соперников, а их сообщники покрывают все стены в городе надписями.

— Луций Росций Отон целует в зад владельцев публичных домов! — процитировал Метон, смеясь.

— Да, один из самых запомнившихся лозунгов прошлого года, — заметил я мрачно. — Тем не менее, Луция Отона избрали претором.

— Но что такого необычного было в прошлом году? — спросил Метон с искренним любопытством. — Я помню, что ты разъярился в библиотеке, но ничего не понял.

— Только то, что все было слишком грязно и отвратительно. И только то, что Цицерон принял участие в той кампании… и то, что он сделал с тех пор… — Я покачал головой и начал снова: — Тогда выделилось три лидера: Цицерон, Катилина и Антоний. Антоний ничего особенного собой не представлял — обычный негодяй, скандалист и проходимец, без особой политической программы; ему просто хотелось поскорее сделаться управляющим провинцией и погреть на этом руки, заставив местных жителей платить за него долги. В этом духе некоторые говорили и о Каталине, но никто не стал бы отрицать у него наличия харизмы и политического здравого смысла. Он родом из старинной патрицианской семьи, но наследства ему не досталось, поэтому он, как некоторые бедные аристократы, задумался о перераспределении богатства, о погашении долгов, о демократизации государственного управления — а консерваторам все эти штуки не нравятся. Но даже в правящем классе находится немало патрициев, которым не повезло в жизни, также существует много богачей, стремящихся использовать любого демагога в своих целях, поэтому у него нашлось немало сторонников, несмотря на его радикальные лозунги. Даже Красс, самый богатый человек, в Риме, оказал ему финансовую поддержку. Кто знает, чего добивается Красс?