Читаем Загадка Катилины полностью

— Я возьму еще, — сказал Метон, поворачиваясь к обслуживающему нас рабу.

— Действительно, ужин был превосходным, — настаивал Марк Целий. — Не всякая матрона в Риме способна приготовить столь вкусные блюда в отсутствие своего повара. Приятно, что в провинции попадаются такие таланты.

Его слова прозвучали фальшиво на мой слух, но Вифания так и просияла: ей, вероятно, очень нравится аккуратная бородка нашего гостя, подумал я.

— Но перед Катилиной не нужно будет так изощряться, — добавил Марк Целий. — Он человек непритязательный, не может отличить фалернское вино на вкус и с равным удовольствием пил бы из кувшина для рабов. Катилина говорит: «Язык предназначен либо для различения вкусов, либо для произнесения речей; вместе две эти способности встречаются нечасто».

Трудно было не заметить явного намека в мой адрес; от Вифании это тоже не укрылось, так как она еще больше просияла — гость наш ей, очевидно, нравился. Это ли меня раздражало, или то, что Целий заранее настроился на мое согласие?

— Мне кажется, нам следует вернуться в библиотеку, — сказал я. — Мы еще ничего не решили, Марк Целий.

Метон посмотрел на меня ожидающе и начал подниматься.

— Нет, — остановил я его. — Оставайся здесь и доешь свой горошек.

— В вашей коллекции есть ценные экземпляры, — сказал Целий, осматривая свитки и указывая пальцем на привязанные к ним ярлыки. — Вижу, что особенно нравятся тебе пьесы. Так же, как и Цицерону. Предполагаю, что он дарит тебе списки со своих книг. После обеда у меня было время просмотреть твою библиотеку, и меня поразило количество томов с надписью «От Марка Туллия Цицерона его другу Гордиану с теплыми пожеланиями…»

— Да, Целий, мне знакомо содержание собственной библиотеки. Я помню, как мне достался каждый том.

— Книги подобны друзьям, не правда ли? Преданные, верные. Приятно это осознавать. Возьми в руки том, который отложил год назад, и ты найдешь те же слова.

— Я понимаю тебя, Целий. Но неужели и Цицерон тот же человек, что был в прошлом году? Или семнадцать лет тому назад, когда я впервые встретил его?

— Я не понимаю.

— Новости из Рима доходят до меня с большим опозданием и из вторых рук, да и слушаю я их одним ухом, но мне кажется, что Цицерон-консул отличается от Цицерона-адвоката. Человек, который смело защищал людей от обвинений Суллы, теперь, кажется, служит интересам тех же слоев, что привели Суллу к власти.

Целий пожал плечами.

— Разве это так важно? Мне казалось, что ты устал от политики. Вот почему вместо этого я заговорил о дружбе.

— Целий, даже если бы я разделял твои взгляды, то и тогда бы еще подумал, прежде чем согласиться. Сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Ты еще довольно молод. Как я понимаю, у тебя нет еще жены и детей?

— Нет.

— Тогда ты, вероятно, не поймешь, почему я ни при каких обстоятельствах не хочу впускать в свой дом такого человека, как Катилина. Я покинул Рим также из-за опасности и насилия, царящих там. Не потому, что боюсь за себя, а потому, что мне нужно было защитить других. Перед тем как я усыновил своего старшего сына, Экон шлялся по городским улицам, теперь он вырос и может постоять за себя. Мой младший, Метон, не такой; он подает большие надежды, но не отличается самоуверенностью и решительностью. И ты видел мою дочь, Диану. Ей более всего необходима защита.

— Но мы не просим тебя сделать нечто опасное, Гордиан, только…

— Твой голос так же искренен, как и тогда, когда ты хвалил ужин Вифании.

Целий неодобрительно посмотрел на меня. Мне казалось, что он привык полагаться на свое обаяние и не рассчитывал на мое упорство.

Я вздохнул.

— И чего же конкретно хочет от меня Цицерон?

К его чести, Целий не выразил на своем лице крайнего самодовольства от моей уступки. Он, напротив, придал ему серьезное выражение.

— В обед я уже говорил об опасности, угрожающей государству. Ты счел мои слова риторическим упражнением, Гордиан, но факты от этого не изменились. Катилина представляет собой угрозу. Ты можешь презирать помпезность и коррупцию — то, что теперь называется в Риме политикой, но поверь мне, анархия, которую принесет с собой Катилина, будет еще ужасней.

— Ты опять начинаешь ораторствовать.

Целий неохотно улыбнулся.

— Останови меня, когда я опять начну. Итак, Катилина хочет выставить свою кандидатуру на выборах. Он, конечно, не имеет шансов их выиграть, но постарается сделать все, что в его силах, чтобы посеять смуту и беспорядки в городе. У него разработано два плана. Во-первых, если он победит…

— Ты же сказал, что это невозможно.