– Когда я вижу у тебя над левым глазом морщинку, то понимаю – что-то тебя беспокоит.

– Моя бывшая всегда говорила, что картежник из меня вышел бы никудышный. Не могу себя контролировать.

– Так в чем дело, Гарри?

– Сам не знаю. Что-то такое в комнате…

– В ее комнате? В спальне? Тебе тоже показалось странным, что она сохраняет ее в прежнем виде? Знаешь, мне даже стало как-то не по себе.

Босх покачал головой:

– Нет, это меня не удивило. В этом я ее понимаю. Что-то еще. Как бы тебе объяснить… В спальне что-то не так, что-то по-другому. Когда пойму, что именно, сразу тебе скажу.

– Вот и хорошо, Гарри. И я не сомневаюсь, что поймешь. В таких делах ты мастер.

Они прошли через стеклянные двери. И уже через десять минут получили подтверждение своих подозрений: Маккей сменил место жительства, отбыв последний условный срок.

Как и ожидалось, нового адреса он не оставил.

Глава 14

Альберт Пратт сидел за столом перед пластиковой тарелкой с йогуртом и кукурузными хлопьями. Ел он неторопливо, со вкусом, то хлюпая, то похрустывая, чем действовал Босху на нервы. Они сидели у него уже минут двадцать, подробно рассказывая обо всем, что успели сделать за день.

– Черт, не наелся, – пожаловался Пратт, проглотив последнюю ложку.

– Это что, особая диета? Саут-Бич? – поинтересовалась Райдер.

– Нет, мой собственный рецепт. Хотя, честно говоря, мне нужна другая. Южное управление.

– Вот как? И что же это за диета?

Босх почувствовал, как Райдер напряглась. Под юрисдикцию Южного управления подпадала большая часть чернокожего населения города. Вероятно, в том, что сказал Пратт, ей почудился некий расистский намек. Босх и сам не раз был свидетелем того, как некоторые белые полицейские открыто позволяли себе граничащие с оскорблением реплики в присутствии цветных копов, полагая, что на уровне рядового состава такое поведение допустимо и что синий цвет выше любого цвета кожи. Похоже, Райдер вознамерилась выяснить, не из их ли числа и Альберт Пратт.

– Успокойся, не ершись, – сказал Пратт. – Я лишь хочу сказать, что сам десять лет отпахал там и никогда не имел никаких проблем с лишним весом. Там ты постоянно на ногах, постоянно при деле. Потом перешел в убойный отдел и за два года перебрал норму на пятнадцать фунтов. Печально.

Райдер расслабилась, и Босх тоже.

– Не просиживай задницу, а стучи в двери, – сказал он. – Такое было правило в Голливуде.

– Хорошее правило, – согласился Пратт. – Только ему трудно следовать, когда ты начальник. Приходится сидеть и выслушивать, как вы там стучите в двери.

– Зато вы загребаете большие деньги, – пожала плечами Райдер.

– Это уж точно.

Все понимали, что это шутка, потому что Пратту, как начальнику, не полагалось доплаты за сверхурочные. Остальным такая доплата полагалась, и, следовательно, Пратт, зная, что его подчиненные зарабатывают больше его самого, мог лишь утешать себя тем, что он босс.

Не вставая со стула, Пратт повернулся, открыл дверцу стоявшего на полу небольшого холодильника и достал еще один йогурт.

– Чтоб его, – сказал он, срывая крышку.

На сей раз обошлось без кукурузных хлопьев, так что Босху пришлось мириться только с хлюпаньем, без которого Пратт не мог отправить в рот ни одной ложки белой кашицы.

– Так, вернемся к делу, – пробормотал Пратт. – День закончился, и вы имеете сообщить, что можете связать пистолет с этим подонком Маккеем. Он стрелял из «кольта». Но у вас нет никого, кто мог бы связать его с жертвой, а потому вы не можете также и связать его со смертельным выстрелом.

– Да, – сказала Райдер, – хотя есть и кое-что еще.

– Будь я на месте адвоката, – продолжал Пратт, – я бы посоветовал Маккею признаться в краже оружия, тем более что срок давности по ней давно прошел. Мой подзащитный мог бы заявить, что пистолет прищемил ему руку при пробном выстреле и он выбросил его к чертовой матери – задолго до убийства. Он сказал бы примерно так: «Нет, сэр, я не убивал никакую девушку, и вы мне это не пришьете. Я даже в глаза ее не видел, и вы не можете доказать обратное».

Райдер и Босх кивнули.

– Другими словами, у вас ничего нет.

Они снова кивнули.

– Неплохо для целого дня работы. И что собираетесь делать дальше?

– Мы хотим установить прослушку, – сказал Босх. – В двух, может быть, в трех местах. Одну на его сотовом, другую – на телефоне станции техпомощи. И еще одну у него дома, когда выясним, где он живет. Конечно, если там есть телефонная линия. Потом мы дадим утечку в газету, сообщим, что снова работаем по этому делу, и сделаем так, чтобы он эту газету увидел. А уже потом посмотрим, как он себя поведет, с кем свяжется, кому позвонит.

– А почему вы считаете, что Маккей станет обсуждать с кем-то убийство, которое он совершил – а может, и не совершил – семнадцать лет назад?

– Как мы уже сказали, пока нам нечем связать Маккея с девушкой. Мы полагаем, что в этом деле есть кто-то еще. Маккей либо убил для кого-то, либо достал оружие для того, кто сделал это сам.