Читаем За столом с Булгаковым полностью

За столом с Булгаковым

Артист вытянул вперед руку, на пальцах которой сверкали камни, как бы заграждая уста буфетчику, и заговорил с большим жаром:

– Нет, нет, нет! Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашем буфете! Я, почтеннейший, проходил вчера мимо вашей стойки и до сих пор не могу забыть ни осетрины, ни брынзы. Драгоценный мой! Брынза не бывает зеленого цвета, это вас кто-то обманул. Ей полагается быть белой. Да, а чай? Ведь это же помои! Я своими глазами видел, как какая-то неопрятная девушка подливала из ведра в ваш громадный самовар сырую воду, а чай между тем продолжали разливать. Нет, милейший, так невозможно!

– Я извиняюсь, – заговорил ошеломленный этим внезапным нападением Андрей Фокич, – я не по этому делу, и осетрина здесь ни при чем.

– То есть как это ни при чем, если она испорчена!

– Осетрину прислали второй свежести, – сообщил буфетчик.

– Голубчик, это вздор!

– Чего вздор?

– Вторая свежесть – вот что вздор! Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!

– Я извиняюсь, – начал было опять буфетчик, не зная, как отделаться от придирающегося к нему артиста.

– Извинить не могу, – твердо сказал тот».

* * *

Мастер и его возлюбленная пекут в печке картошку – верную подругу всех обездоленных: «От картофеля валил пар, черная картофельная шелуха пачкала пальцы. В подвальчике слышался смех, деревья в саду сбрасывали с себя после дождя обломанные веточки, белые кисти».

А после бала у Воланда Бегемот пускается в кулинарные эксперименты: «Бегемот отрезал кусок ананаса, посолил его, поперчил, съел и после этого так залихватски тяпнул вторую стопку спирта, что все зааплодировали.

После второй стопки, выпитой Маргаритой, свечи в канделябрах разгорелись поярче, и в камине прибавилось пламени. Никакого опьянения Маргарита не чувствовала, кусая белыми зубами мясо, Маргарита упивалась текущим из него соком и в то же время смотрела, как Бегемот намазывает горчицей устрицу.

– Ты еще винограду сверху положи, – тихо сказала Гелла, пихнув в бок кота.

– Попрошу меня не учить, – ответил Бегемот, – сиживал за столом, не беспокойтесь, сиживал!»

Возможно, это снова было мясо, обжаренное на огне камина: «…на длинной стальной шпаге жарил куски мяса, и сок капал в огонь, и в дымоход уходил дым».

В самом деле – что может быть лучше мяса, слегка обжаренного на живом огне?

<p>Послесловие</p>

Ценность творчества Булгакова не только и не столько в том, что он был летописцем своего времени, сколько в том, что он писал для всех времен, и для своего, и для будущего. Недаром произведения Булгакова – одни из самых популярных в современной школьной программе по литературе. Если интерес к книге и к писателю не уничтожила даже школьная «обязаловка» – это дорогого стоит.

И тем не менее произведения Булгакова помогают понять то сложное, «взрывное», резко меняющееся время и полное противоречий общество, в котором он жил. А документы того времени, порой не имеющие к творчеству Булгакова никакого отношения, например, кулинарные книги, помогают понять его произведения, погрузиться в их атмосферу.

Булгаков умел ценить домашний уют, которого был лишен бóльшую часть жизни. Умел ценить и праздники, с их немного вычурной атмосферой, внешним лоском и затаенной подспудной, «подковерной» борьбой.

И если моя книга пробудит в вас интерес, – нет, не к произведениям Булгакова, они в этом не нуждаются, – а к той повседневной реальности, в которой рождались эти произведения, я буду считать свою задачу выполненной.