Читаем За столом с Булгаковым полностью

Теоретически это дело должно было обстоять так: старик при моем соучастии должен был издать какой-то приказ или клич по всему пространству, где только, предполагалось, – есть писатели. Лозунги должны были посылаться со всех сторон: телеграфно, письменно и устно. Затем комиссия должна была выбрать из тысяч лозунгов лучшие и представить их к 12 час. такого-то числа. Затем я и подведомственная мне канцелярия (то есть печальная жена разбойника) „должны“ составить требовательную ведомость, получить по ней и выплатить наиболее достойным за наилучшие лозунги.

Но это теория.

На практике же:

1) Никакого клича кликнуть было невозможно, ибо некого было кликать. Литераторов в то время в поле зрения было: все перечисленные плюс король.

2) Исключалось первым: никакого, стало быть, наплыва лозунгов быть не могло.

3) К 12 час. дня такого-то числа лозунги представить было невозможно по той причине, что бумага пришла в 1 час 26 мин. этого самого такого-то числа.

4) Ведомость можно было и не писать, так как никакой такой графы „на лозунги“ не было. Но – у старика была маленькая заветная сумма: на разъезды.

Поэтому:

a) Лозунги в срочном порядке писать всем, находящимся налицо;

b) комиссию для рассмотрения лозунгов составить для полного ее беспристрастия также из всех находящихся налицо;

c) за лозунги уплатить по 15 тыс. за штуку, выбрав наилучшие.

Сели в 1 час 50 мин., а в 3 час. лозунги были готовы. Каждый успел выдавить из себя по 5–6 лозунгов, за исключением короля, написавшего 19 в стихах и прозе.

Комиссия была справедлива и строга.

Я – писавший лозунги – не имел ничего общего с тем мною, который принимал и критиковал лозунги.

В результате принято:

у старика – 3 лозунга,

у молодого – 3 лозунга,

у меня – 3 лозунга

и т. д. и т. п.

Словом: каждому 45 тысяч.

У-у, как дует… Вот оно, вот начинает моросить. Пирог на Трубе с мясом, сырой от дождя, но вкусный до остервенения. Трубочку сахарину. 2 фунта белого хлеба.

Обогнал Штерна. Он тоже что-то жевал».

Труба – это Трубная площадь. Она находится между Петровским и Рождественским бульварами. Названа она была из-за того, что здесь проходил водосток – Труба, через который протекала река Неглинная. Река, беря начало в Марьиной роще, течет на юг под нынешним Цветным бульваром, через Трубную площадь, далее под улицей Неглинной и впадает в Москву-реку.

В начале XIX века на площади появился павильон Мытищинского водопровода с водозаборными фонтанами, вода из которых признавалась пригодной для питья.

Примерно в то же время на площади был устроен знаменитый Птичий рынок. Антон Павлович Чехов писал: «И Труба, этот небольшой кусочек Москвы, где животных так нежно любят и где их так мучают, живет своей маленькой жизнью, шумит и волнуется, и тем деловым и богомольным людям, которые проходят мимо по бульварам, непонятно, зачем собралась эта толпа людей, эта пестрая смесь шапок, картузов, цилиндров, о чем тут говорят, чем торгуют».

Там торговали не только птицами, но и скотиной, а рядом – цветами.

А между ним и площадью находился трактир «Крым» (здание не сохранилось), в народе прозванный «Адом» – притон шулеров и воров.

Возможно, герой Булгакова купил свой пирог в самом «Аду», а, может быть, у одного из разносчиков, торговавших на улице. А как мог выглядеть такой пирог?

Читаем рецепт 1923 года:

Дрожжевое тесто для пирогов и пирожков

Необходимые продукты: 1 1/2 ст. молока, 3–4 золотника дрожжей, 2 ст. ложки масла, 2 яйца, 1 1/4–1 1/2 фунта муки, 1 желток для смазки.

Жидкости (воды или молоко) при приготовлении этих тест надо брать на 1 фунт муки приблизительно 1 фунт, в зависимости от сорта и сухости муки, если же кладутся яйца и масло, то берется даже меньше. На 1 фунт муки полагается 1ч. ложка соли. Дрожжей на 1 фунт муки полагается 2–3 золотника, если же нужно, чтобы взошло скорее, дрожжей берут в два, или три раза больше, а также для этого, разведя сухие дрожжи в 1/4 стакана воды или молока, добавив 1 ст. ложку муки и размешав поставить в теплое место (минут на 15–20), чтобы привести в брожение, тогда употреблять.

1 1/2 фунта муки достаточно для приготовления пирога на 6–8 персон, очень маленьких пирожков получается 15–18 штук. Развести опару, как обыкновенно, из 1 1/2 стакана теплого молока или воды с дрожжами и половиной всей муки, размещать до гладкости, поставить в теплое место. Когда поднимется, посолить, положить масло, яйца и муки столько, чтобы получилось довольно густое тесто, месить до тех пор, пока не начнет отставать от рук, тогда поставить опять в теплое место и дать подняться, после чего раскатать скалкою, подсыпая немного муки, чтобы не прилипало к столу. Сделать один большой пирог, начинив фаршем, или маленькие пирожки, для чего вырезать стаканом или выемкой кружки, на каждый положить 1 ч. ложки приготовленного холодного фарша и красиво защипать. Сделав пирог или пирожки, дать им, подняться, смазать желтком с водой и маслом, поставить в духовку.

Фарш из мяса с яйцами для пирогов и пирожков

Перейти на страницу:

Все книги серии Российская кухня XIX века

За столом с Обломовым. Кухня Российской империи. Обеды повседневные и парадные. Для высшего света и бедноты. Русская кухня второй половины XIX века
За столом с Обломовым. Кухня Российской империи. Обеды повседневные и парадные. Для высшего света и бедноты. Русская кухня второй половины XIX века

Вторая половина XIX века была для России во многом переломным временем. Дворяне стояли на страже традиций старинной русской и высокой французской кухни. Купеческие семьи активно «прорывались» в высший свет, осваивая его меню и стремясь перещеголять дворян в роскоши и мотовстве. Фабричные и заводские рабочие нуждались в простой, дешевой и одновременно сытной пище. Все большее число людей разных сословий ездило за границу, привозя оттуда кулинарные новинки. Открывались фабрики по производству конфет, новые дорогие рестораны, чайные, кофейни и дешевые кухмистерские…Герой нашей книги Илья Ильич Обломов, как никто другой, умеет ценить простые радости – мягкий диван, покойный сон, удобный халат и конечно – вкусную еду. Мы узнаем, что подавали на завтраки домашние и торжественные, обеды повседневные и парадные, что ели на провинциальных застольях и что хранилось в погребке у «феи домоводства» Агафьи Матвеевны… В книге вы найдете огромное количество уникальных рецептов блюд, которые подавались в то время.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария
За столом с Пушкиным. Чем угощали великого поэта. Любимые блюда, воспетые в стихах, высмеянные в письмах и эпиграммах. Русская кухня первой половины
За столом с Пушкиным. Чем угощали великого поэта. Любимые блюда, воспетые в стихах, высмеянные в письмах и эпиграммах. Русская кухня первой половины

Жизнь Пушкина, какой бы короткой она ни была и как бы трагически ни закончилась, стала для нас ключом ко всему XIX веку. Сквозь призму биографии легендарного русского поэта можно изучать многие проблемы, которые волновали его современников. Но Елена Первушина неожиданно обратилась не к теме творчества Александра Сергеевича, не к внутренней политике Российской империи, не к вопросам книгоиздания… Автор решила раскрыть читателям тему «Пушкин и кухня XIX века», и через нее мы сможем поближе узнать поэта и время, в которое он жил.В XIX веке дворянская кухня отличалась исключительным разнообразием. На нее значительно влияли мода и политика. В столичных ресторанах царила высокая французская кухня, а в дорожных трактирах приходилось перекусывать холодной телятиной и почитать за счастье, если тебе наливали горячих щей… Пушкин никогда не бывал за границей, но ему довелось немало постранствовать по России. О том, какими деликатесами его угощали, какие блюда он любил, а какие нет, какие воспел в стихах, а какие высмеял в письмах и эпиграммах, расскажет эта увлекательная книга. В ней вы найдете огромное количество уникальных рецептов блюд, которые подавались в пушкинское время.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария
За столом с Чеховым. Что было на столе гениального писателя и героев его книг. Русская кухня XIX века
За столом с Чеховым. Что было на столе гениального писателя и героев его книг. Русская кухня XIX века

«Кто не придает должного значения питанию, не может считаться по-настоящему интеллигентным человеком», – говорил гений русской литературы А.П. Чехов. Он был великолепным рассказчиком и ценителем вкусной еды. Самым любимым блюдом писателя были караси в сметане: «Из рыб безгласных самая лучшая – это жареный карась…» Хлебосольство Антона Павловича доходило до страсти. За его обеденным столом всегда много людей и угощений, а еду в своих произведениях он описывает с особым трепетом: «…подавали соус из голубей, что-то из потрохов, жареного поросенка, утку, куропаток, цветную капусту, вареники, творог с молоком, кисель и, под конец, блинчики с вареньем». Некоторые строки невозможно читать, не захлебнувшись слюной: «Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. <…> Станешь ее есть, а с нее масло, как слезы, начинка жирная, сочная, с яйцами, с потрохами, с луком…» А еще писатель обожал блины: «Как пекут блины? Неизвестно… Об этом узнает только отдаленное будущее…» В. Похлебкин отмечал, что Чехов делал кулинарный антураж составной частью своих пьес, и ему это удавалось. Купите эту интересную книгу, и вы получите удовольствие от чтения и прекрасной подборки рецептов того времени.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария / Хобби и ремесла / История
За столом с Булгаковым
За столом с Булгаковым

Судьба Булгакова «сшивает» разлом между двумя эпохами, между Россией императорской и Россией советской. Ценность творчества Михаила Афанасьевича не в том, что он был летописцем своего време ни, а в том, что он писал для всех времен. Его произведения разобраны на цитаты, и многие из них именно кулинарные: «Осетрина второй свежести», «Не читайте советских газет перед обедом», «Ключница водку делала»… Произведения Булгакова помогают понять то сложное и полное противоречий время, в котором он жил. А документы того времени, порой не имеющие к творчеству Булгакова никакого отношения, например, кулинарные книги, помогают понять его произведения, погрузиться в их атмосферу. Булгаков был эстетом и знатоком гастрономических шедевров. Его привлекали сатирические и фантастические сюжеты, он так же легко, как и Гоголь, превращал повседневную жизнь в фантасмагорию, выявлял ее абсурдность. И одновременно он был певцом высоких радостей творчества и любви, дружной семьи, собирающейся за одним столом. А вот о том, что в те времена подавали на стол, читайте в этой удивительно интересной книге.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария / Хобби и ремесла
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже