Читаем За столом с Булгаковым полностью

Наконец молодой врач, герой рассказов Булгакова, перебирается из глухой деревни в уездный город, а сам Булгаков переезжает в Вязьму. И оба – и автор, и герой – с наслаждением перечисляют «приметы цивилизации»: «Начавшаяся вьюга подхватила меня, как клочок изорванной газеты, и перенесла с глухого участка в уездный город. Велика штука, подумаешь, уездный город? Но если кто-нибудь подобно мне просидел в снегу зимой, в строгих и бедных лесах летом, полтора года, не отлучаясь ни на один день, если кто-нибудь разрывал бандероль на газете от прошлой недели с таким сердечным биением, точно счастливый любовник голубой конверт, ежели кто-нибудь ездил на роды за 18 верст в санях, запряженных гуськом, тот, надо полагать, поймет меня.

Уютнейшая вещь керосиновая лампа, но я за электричество! И вот я увидел их вновь, наконец, обольстительные электрические лампочки и главная улица городка, хорошо укатанная крестьянскими санями, улица, на которой, чаруя взор, висели – вывеска с сапогами, золотой крендель, изображение молодого человека со свиными наглыми глазками и с абсолютно неестественной прической, означавшей, что за стеклянными дверями помещается местный Базиль, за 30 копеек бравшийся вас брить во всякое время, за исключением дней праздничных, коими изобилует отечество мое… На перекрестке стоял живой милиционер, в запыленной витрине смутно виднелись железные листы с тесными рядами пирожных с рыжим кремом, сено устилало площадь, и шли, и ехали, и разговаривали, в будке торговали вчерашними московскими газетами, содержащими в себе потрясающие известия, невдалеке призывно пересвистывались московские поезда. Словом, это была цивилизация, Вавилон, Невский проспект».

Золотой крендель – классическое украшения на вывеске булочной, в столице ли она находится (помните, у Блока: «…чуть золотится крендель булочной») или в глухой провинции. А так называемый «Выборгский крендель» – классическая сдоба, которую можно было купить в любой булочной. Почему «Выборгский» понятно – в Выборге еще в XVIII веке была большая немецкая диаспора, и город славился своими кренделями. Слово это происходит от немецкого глагола kringeln – «сгибать, скручивать». И сам рецепт был заимствован у немецких булочников еще в XVIII столетии.

Выборгские крендели

Необходимые продукты: 1 бутылка цельного молока, муки по потребности, 1/2 фунта столового масла, 4 шт. яйц, 3/4 фунта сахару, 1/2 ч. ложки кардомона, 1/8 фунта дрожжей, 1 ч. ложка гвоздичного масла по желанию.

Дрожжи положить в чашку. Молоко подогреть и вылить на дрожжи, сначала только 1/4 бутылки и немного муки, размешать и замесить не особенно крепкое тесто. Смочить сверху молоком и дать подняться опаре. Когда опара поднимется, то в нее влить остальное молоко, всыпать сахар и соль по вкусу. Положить яйца, распустить масло, истолочь и просеять кардамон. Все вместе смешать, всыпать муки по усмотрению, чтобы тесто было замешано самое крутое. Сначала тесто замесить в чашке, потом вынуть его на стол, посыпать муки в тесто. Засучить рукава, это придаст бóльшую силу при затирании теста мукой, когда тесто готово, то дать ему подняться.

Тесто должно быть в готовом виде гладкое, хорошо поотмятое с мукой и ничуть не шершавое. Гвоздичное масло, указанное в рецепте, можно положить для вкуса только по желанию, кто любит.

Когда тесто хорошо поднимется, надо его разделить на крендели, называемые «выборгскими»: раскатать длинной 3/4 аршина веревкой, в середине чтобы она была толще, а с концов тоньше. Взять за концы, перевернуть на средину и прижать концы врозь, один в правую, другой в левую к тесту средину теста, то есть толстое место нужно оправить, чтобы оно было «острым», верхние две петли потянуть пошире, дать вид кренделя, треугольника, по бокам сделать надрезы с обеих сторон.

Когда так крендель сделать, положить его на доску, посыпать мукой и дать тесту подняться. Когда поднимется, опустить крендели в кипяток и сейчас же вынуть. Положить на черный лист, застланный соломою (солома должна быть очищена от разной травы, обрезана по размеру листа) и поставить в печь. Когда сверху заколеруется, означает, что готово.

Когда крендель будет готов, очистить его от соломы и подать.

Пирожное могло выглядеть, как корзинка из бисквитного теста, и ниже приведен рецепт из книги Н.Н. Маслова «Булочник», которая вышла в Санкт-Петербурге, в издательстве В.И. Губинского, в 1905 году.

Дешевый и скорый бисквит

4 яйца, 1 1/2 стакана сахару растереть добела, положить полстакана сметаны, 1 1/2 стакана муки, лимонную цедры или ванили и на кончике ножа соды. На противень или на сковородку положить лист пергаментной бумаги, смазанной маслом, выложить тесто и поставить в довольно горячую печь на 30–40 минут.

…А крем, учитывая, что действие происходит в 1917 году, изобретательный кондитер мог приготовить из того, что было под рукой. Рецепты взяты из книги М. Сивицкой «Кулинарный сборник», вышедшей в Москве, в 1917 году.

Молочный кисель-крем

Перейти на страницу:

Все книги серии Российская кухня XIX века

За столом с Обломовым. Кухня Российской империи. Обеды повседневные и парадные. Для высшего света и бедноты. Русская кухня второй половины XIX века
За столом с Обломовым. Кухня Российской империи. Обеды повседневные и парадные. Для высшего света и бедноты. Русская кухня второй половины XIX века

Вторая половина XIX века была для России во многом переломным временем. Дворяне стояли на страже традиций старинной русской и высокой французской кухни. Купеческие семьи активно «прорывались» в высший свет, осваивая его меню и стремясь перещеголять дворян в роскоши и мотовстве. Фабричные и заводские рабочие нуждались в простой, дешевой и одновременно сытной пище. Все большее число людей разных сословий ездило за границу, привозя оттуда кулинарные новинки. Открывались фабрики по производству конфет, новые дорогие рестораны, чайные, кофейни и дешевые кухмистерские…Герой нашей книги Илья Ильич Обломов, как никто другой, умеет ценить простые радости – мягкий диван, покойный сон, удобный халат и конечно – вкусную еду. Мы узнаем, что подавали на завтраки домашние и торжественные, обеды повседневные и парадные, что ели на провинциальных застольях и что хранилось в погребке у «феи домоводства» Агафьи Матвеевны… В книге вы найдете огромное количество уникальных рецептов блюд, которые подавались в то время.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария
За столом с Пушкиным. Чем угощали великого поэта. Любимые блюда, воспетые в стихах, высмеянные в письмах и эпиграммах. Русская кухня первой половины
За столом с Пушкиным. Чем угощали великого поэта. Любимые блюда, воспетые в стихах, высмеянные в письмах и эпиграммах. Русская кухня первой половины

Жизнь Пушкина, какой бы короткой она ни была и как бы трагически ни закончилась, стала для нас ключом ко всему XIX веку. Сквозь призму биографии легендарного русского поэта можно изучать многие проблемы, которые волновали его современников. Но Елена Первушина неожиданно обратилась не к теме творчества Александра Сергеевича, не к внутренней политике Российской империи, не к вопросам книгоиздания… Автор решила раскрыть читателям тему «Пушкин и кухня XIX века», и через нее мы сможем поближе узнать поэта и время, в которое он жил.В XIX веке дворянская кухня отличалась исключительным разнообразием. На нее значительно влияли мода и политика. В столичных ресторанах царила высокая французская кухня, а в дорожных трактирах приходилось перекусывать холодной телятиной и почитать за счастье, если тебе наливали горячих щей… Пушкин никогда не бывал за границей, но ему довелось немало постранствовать по России. О том, какими деликатесами его угощали, какие блюда он любил, а какие нет, какие воспел в стихах, а какие высмеял в письмах и эпиграммах, расскажет эта увлекательная книга. В ней вы найдете огромное количество уникальных рецептов блюд, которые подавались в пушкинское время.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария
За столом с Чеховым. Что было на столе гениального писателя и героев его книг. Русская кухня XIX века
За столом с Чеховым. Что было на столе гениального писателя и героев его книг. Русская кухня XIX века

«Кто не придает должного значения питанию, не может считаться по-настоящему интеллигентным человеком», – говорил гений русской литературы А.П. Чехов. Он был великолепным рассказчиком и ценителем вкусной еды. Самым любимым блюдом писателя были караси в сметане: «Из рыб безгласных самая лучшая – это жареный карась…» Хлебосольство Антона Павловича доходило до страсти. За его обеденным столом всегда много людей и угощений, а еду в своих произведениях он описывает с особым трепетом: «…подавали соус из голубей, что-то из потрохов, жареного поросенка, утку, куропаток, цветную капусту, вареники, творог с молоком, кисель и, под конец, блинчики с вареньем». Некоторые строки невозможно читать, не захлебнувшись слюной: «Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. <…> Станешь ее есть, а с нее масло, как слезы, начинка жирная, сочная, с яйцами, с потрохами, с луком…» А еще писатель обожал блины: «Как пекут блины? Неизвестно… Об этом узнает только отдаленное будущее…» В. Похлебкин отмечал, что Чехов делал кулинарный антураж составной частью своих пьес, и ему это удавалось. Купите эту интересную книгу, и вы получите удовольствие от чтения и прекрасной подборки рецептов того времени.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария / Хобби и ремесла / История
За столом с Булгаковым
За столом с Булгаковым

Судьба Булгакова «сшивает» разлом между двумя эпохами, между Россией императорской и Россией советской. Ценность творчества Михаила Афанасьевича не в том, что он был летописцем своего време ни, а в том, что он писал для всех времен. Его произведения разобраны на цитаты, и многие из них именно кулинарные: «Осетрина второй свежести», «Не читайте советских газет перед обедом», «Ключница водку делала»… Произведения Булгакова помогают понять то сложное и полное противоречий время, в котором он жил. А документы того времени, порой не имеющие к творчеству Булгакова никакого отношения, например, кулинарные книги, помогают понять его произведения, погрузиться в их атмосферу. Булгаков был эстетом и знатоком гастрономических шедевров. Его привлекали сатирические и фантастические сюжеты, он так же легко, как и Гоголь, превращал повседневную жизнь в фантасмагорию, выявлял ее абсурдность. И одновременно он был певцом высоких радостей творчества и любви, дружной семьи, собирающейся за одним столом. А вот о том, что в те времена подавали на стол, читайте в этой удивительно интересной книге.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Елена Владимировна Первушина

Кулинария / Хобби и ремесла
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже