Читаем За окном полностью

Большинство из тысячи заметок (еще сто пятьдесят четыре Сант опускает как неподтверженные) рассказывают о той или иной форме насилия. Здесь есть убийства и самоубийства, изнасилования, анархистские бомбометания и кислотные атаки, грабежи, поджоги и отравления, намеренные или случайные выстрелы из разнообразного оружия, гибель под копытами лошадей, колесами поездов, экипажей, автомобилей и автобусов. Суициды — иногда договорные — осуществляются путем повешения, отравления, самосожжения, через посредство железнодорожных путей, реки или колодца. Как человеческий организм разрушается бешенством, так социально-экономический организм разрушается забастовками. В «Романах» есть и эксцентричные выходки, и грандиозные провалы, и обманы, и невероятно изобретательные аферы:

Кто-то за соседним столиком купил ее за сто франков. В лавке полезных мелочей она стоила тридцать сантимов.

Чего не хватает в этих строчках (оно и понятно, учитывя традиции написания колонки происшествий), так это нормальности (и, следовательно, размаха, бальзаковского или какого-то иного). Нормальность прослеживается лишь в двух сферах: во-первых, значительное место отводится безобидным флотским происшествиям, которые в большинстве случаев ограничиваются небольшими повреждениями румпеля и корпуса; а во-вторых, отмечается удивительный, но неизменный интерес к выборам Майской королевы.

Для этого новостного формата существует ряд правил. Необходимо указать имена, возраст и, по возможности, профессии участников, уточнить место действия, резюмировать описанное событие и обозначить мотив, если возможно его выяснить, угадать или придумать. И все это в трех строках. Из-за этого «роман» подчас сводится к автомобильному столкновению имен:

Занятия и профессии, особенно если они далеки от деятельности читателей газеты, добавляют колорита: вот торговцы каштанами, старьевщики и вздымщики. Иногда представители этих различных профессий сталкиваются:

Зарежь травильщик корзинщика, ситуация была бы не столь неожиданной; место происшествия — военная зона — добавляет сюжету пикантности; фамилии предполагают горячую южную кровь, а реальная или выдуманная худоба Аделины особого значения не имеет; все вместе складывается в миниатюрный рассказ.

Лишь в редких случаях такие истории объединяются нитью повествования (в одной миниатюре группа флотских артиллеристов госпитализирована с поносом: у них в кубрике было жаркое; через несколько абзацев появляется поправка: вместо «жаркое» читай «жарко»). Однако есть и ряд повторяющихся тем, которые, возможно (а может быть, и нет), представляют личные интересы Фенеона: до сих пор неизвестно, утверждались ли редактором выбранные для печати трехстрочия. Первая тема — регулярная порча телефонных и телеграфных линий по всей стране. Раз за разом кто-то отрезает и скрытно уносит большие куски проводов. Виновника так и не удается застукать с поличным, но ближе к концу серии Фенеон сообщает:

Вторая тема — это непрекращающаяся битва между церковью и государством за размещение в школах распятий и другой религиозной атрибутики. Одного мэра сняли с должности за «рвение в сохранении Христа в школах», других — «за возвращение Бога в школы и защиту Его неприкосновенности»; «Иисус снова на стенах…»; еще четырех мэров отстранили за желание «оставить изображение смерти Бога на глазах у школьников»; другие хотели «вернуть на стены классов изображение священных пыток». В результате появилось комическое заключение: