Читаем За далью — даль полностью

Стожок подщипанный сенца,Колодец, будка путевая.И в оба от нее концаУходят, землю обвивая,Две эти дали, как одна.И обе вдруг душе предстали.И до краев душа полнаТеплом восторга и печали…Опять рассвет вступил в окно —Ему все ближе путь с востока,А тот стожок давным — давноУже на западе далеко.И словно год назад прошлиУральской выемки откосы,Где громоздились из землиПласты породы, как торосы.И позади, вдали места,Что там же шли в окне вагона.И Волга с волжского моста,И все за нею перегоны.Столичный пригород, огни,Что этот поезд провожали,И те, что в этот час в тениИли в лучах закатных дали…С дороги — через всю страну —Я вижу очий край смоленскийИ вспомнить вновь не преминуМой первый город деревенский.Он славой с древности гремел,Но для меня в ребячью поруНазванья даже не имел —Он был один, был просто город.И, как тогда я ни был мал,Я не забы и не забудуТот запах, что в избу вступалС отцом, приехавшим оттуда.Как будто с поскрипом сеней,С морозным облаком надворья,В былинках сена из саней.Сам город прибывал в Загорье.Нездешний, редкий, привозной,Тревожно — праздничный и пряный,Тот запах жизни был иной —Такой немыслимой и странной.Он долго жил для нас во всем:В гостинце каждом и покупке,В нагольном старом полушубке,Что побыл в городе с отцом…Волненью давнему парнишкеДоступна полностью душа,Как вспомню запах первой книжкиИ самый вкус карандаша…Всем, чем к земле родной привязан,Чем каждый день и час дышу,Я, как бы ни было, обязанТой книжке и карандашу;Тому ребячьему смятенью,С каким касался их рукойИ приступал к письму и чтенью —Науке первой городской.И что ж такого, что с годамиЯ к той поре глухим не сталИ все взыскательнее памятьК началу всех моих начал!Я счастлив тем, что я оттуда,Из той зимы, из той избы.И счастлив тем, что я не чудоОсобой, избранной судьбы.Мы все — почти что поголовно —Оттуда люди, от земли,И дальше дела родословнойНе знаем: предки не вели,Не беспокоились о древе,Рождались, жили в свой черед,Хоть род и мой — он так же древен,Как, скажем, твой, читатель, род…Читатель!Друг из самых лучших,Из всех попутчиков попутчик,Их всех своих особо свой,Все кряду слушать мастер дивный,Неприхотливый, безунывный.(Не то что слушатель иной,Что нам встречается в натуре:То у него сонливый вид,То он свистит, глаза прищуря,То сам прорваться наровит.)
Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия