Читаем Взаимосвязи полностью

Улица была пуста. Горизонт утопал в тучах, но Дима чувствовал: каким бы ни было небо, дождь сегодня не пойдёт. Дороги в их краях и без луж представляли собой убогое зрелище, а во время осенних дождей и весенних паводков их покрывал такой слой воды, что из дворов выплывали домашние утки. Машинам здесь было не проехать, а людям трудно пробраться, поэтому многие, кто жил на этой улице, предзнаменования природы читали по небу. Другие же слушали тех, кто умел это делать.

Дима не знал, как это происходит. Он не понимал, как человек, задрав голову и разглядев лишь белые полоски туч, способен ответить на вопрос, будет ли завтра дождь, ударит ли мороз или взойдет солнце. Все, что он знал о погоде, исходило из чувств. И сегодня его чувства подсказывали: как только пасмурное небо начнёт превращаться в непроницаемую чёрную скатерть, на улице станет так холодно, что лужи покроются льдом, и на них можно будет играть в хоккей.

Он стоял на обочине, бросал в воду камешки и с замиранием сердца ждал наступления вечера. Сейчас его волновала всего одна причина, и упиралась она в зыбкую грязь на дороге, в огромные лужи и прочую мерзость, которую так не любят девочки. Предначертание его плана напрямую зависело от Кристины, а присутствие последней напрямую зависело от погоды. Кристина была чистюлей, и в те дни, когда улица представляет собой смесь всего вышеперечисленного, она сидела дома и…

Чем она занималась?

Дима мог сказать, чего она точно не делала: она не читала книг. Скорее всего, смотрела телевизор, точнее — те единственные три канала, которые ловили их антенны. А вот Дима был другим. Не сказать, чтобы мёрзлая вода в растаявшей луже манила его как магнит, но на улице он чувствовал себя гораздо лучше, нежели дома. Он ощущал себя свободным, как те мальчики из старших классов, которые курят за школой, где огромная массивная стена двухэтажного здания не имеет ни одного окна.

Дима зачерпнул воды из лужи. Холод пробежал по его пальцам. Через несколько секунд вода исчезла и боль утихла. Он поплёлся домой, имея в голове лишь маленькое представление о том, что хотел сделать сегодня. Это представление вдохновляло его, и, когда день стал гаснуть, а температура воздуха — опускаться, Дима сел у окна и посмотрел на соседний дом. Шторы на окнах Кристины были опущены. Смеркалось.

«Что я хочу сделать?» — ещё раз спросил он у себя.

И нужна ли для этого девочка? Конечно, нужна! Кристина была его единственной подружкой. И когда речь заходила о том, о чём лучше помалкивать в беседе с родителями, Кристина была лучшей сообщницей. Ей было двенадцать, ему тринадцать — самый лучший возраст для того, чтобы доставить кому-то благодарность, а кому-то — неприятности. И хотя Дима не представлял, чем закончится его история, ведомый голливудскими фильмами, он думал, что это всего лишь маленький безобидный розыгрыш, почти не отличающийся от рождественских колядок. Это Хэллоуин!

— Угадай: что лежит у меня в кармане? — спросил он, когда они с Кристиной шли по дороге и ледяной ветер дул им в спины.

— Взрывпакет или какая-нибудь петарда, — предположила Кристина.

По её голосу Дима понял, что ей не так уж и интересно, что лежало у него в кармане. Но девочка была рада, что избавилась от скуки. Восемь часов вечера — не самое лучшее время для прогулок по промёрзшей улице. Но только не для них.

— КОЛОТУН! — Дима вытащил из кармана длинную катушку с верёвкой.

К концу верёвки была привязана игла, а в десяти сантиметрах от неё находилась крупная картофелина.

— И что же ты собираешься с ним делать?

— Стучать! — прыснул Дима.

Его озарила улыбка, ничуть не удивившая девочку.

— Кому стучать?

— Догадайся!

— Даже не знаю.

— Ты даже не пытаешься подумать! Ты хоть знаешь, что сегодня Хэллоуин?!

— Знаю.

— И ты знаешь, что все дети в ночь с 31 октября на 1 ноября обязаны сделать взрослым какую-нибудь пакость?

— Нет, про это я не слышала. Но я знаю, что все нормальные девочки собираются сегодня на дискотеке, а меня не отпускает мама, потому что я ещё…

«…маленькая», — понял Дима.

— … потому что у меня плохие оценки по алгебре и геометрии. Сказала, что я пойду на дискотеку, только когда их исправлю. Но на самом деле она не хуже меня знает, что я их никогда не исправлю, поэтому так и говорит. Чтобы никуда не отпускать!

— А я тебе вот что скажу, — произнёс Дима с такой гордостью, будто только что нашел решение всех проблем. — Мы не пойдём на дискотеку. И если ты скажешь своей маме, что не идёшь на дискотеку, а идёшь к соседу поболтать, она тебя отпустит. Кстати, можешь добавить, что я помогу тебе с алгеброй…

— Ой! — отмахнулась девочка. Скрыть, что она не озадачена предложением друга, Кристина не смогла. — Нашёлся умник! Ты сам едва сводишь концы с концами, что по алгебре, что по геометрии!

— Но ведь твоя мама об этом не знает.

— Кто тебя вообще учил врать родителям? Это нехорошо!

— А хорошо сидеть дома и изображать, что ты занимаешься уроками, а на самом деле мечтаешь о дискотеке?