Вскоре, после отчаянных попыток отвязаться от материнских предвкушений, дневник начал заполняться по несколько страниц в день. Короткие фразы изобиловали грязными словами. Некоторые из них обвиняли, другие кипели ненавистью, третьи жили с любовью. Внутри толстой книжки завелись странные наречия и появились первые рисунки. Ксюша рисовала их в позднее время, когда не могла уснуть из-за скрипа пружин в маминой комнате. В то время мать уже не скрывала своих кавалеров — и это тоже откладывалось в дневнике на полочку, помеченную временем и числом. Дневник думал, как электронный калькулятор, и Ксюше казалось, что он вот-вот должен с ней заговорить — как мама или как ее единственный друг, мягкая игрушка Винни-Пух, всегда присутствующая при записи очередного события. Иногда Ксюша советовалась с Винни-Пухом, следует ли ей это писать или нет. Чаще всего Винни отвечал положительно, но когда Ксюша пыталась расписать что-то на две или три фразы вместо одной, медвежонок начинал хныкать, и девочке приходилось его успокаивать.

Мама привела в дом очередного мужчину около трех часов ночи. Он был сильно пьян, и, когда они входили в комнату, его ноги подкосились, и они упали, так и не достигнув кровати.

Ксюша не спала. Она сидела в полной темноте с занавешенными гардинами, прижимая к груди мягкую игрушку. Дневник говорил с ней сегодня утром. Медвежонок плакал весь день. Его плач разрывал Ксюше сердце — если у нее когда-нибудь родится собственный ребенок, то она никогда не отпустит его от себя. Только прижавшись к близкому человеку, ребенок чувствует, что его любят. Винни-Пух уткнулся в Ксюшину грудь. Сейчас девочка не слышала его плач, зато хорошо слышала приход гостя. Мама хлопнула дверью, заглушая шум в своей спальне. Мужчина стонал и смеялся. Его голос был похож на перелив струн расстроенной гитары. Очень скоро он прекратился. Возможно, потому, что они накрылись двойным одеялом. На улице стоял ноябрь, и в доме было холодно, как в подвале.

Ксюша посмотрела в сторону стола. Где-то там лежал дневник, который посоветовал ей сделать «правильно». Мама говорила, что ей можно все, напомнил дневник. Мама говорила, что ей можно видеть мужчину с той стороны, с которой она его еще не знала. Мама говорила, что ей пора становится самостоятельной!

Ксюша вытащила из-под подушки огромный нож и положила рядом с собой. Каждое утро она видела его на кухонном столе и каждое утро самостоятельно брала его в руки, чтобы отрезать кусок хлеба. Сейчас была ночь, и нож лежал возле нее, как новая кукла. Прежде он никогда не был в ее спальне. Дневник сказал, что этот нож способен на многое и он ужасно хочет попутешествовать по квартире.

Ксюша не видела дневник из-за мрака. Лишь на ощупь чувствовала, насколько опасно он играет с ее телом. Она говорит с ним. Он говорит с ней. Он ее друг, такой же, как Винни. А друзьям всегда нужно доверять.

Тихонько вытянувшись на кровати, Ксюша перевернулась на бок и прислушалась. Пружины в маминой комнате медленно заскрипели. Их звук был прерывистый, словно кто-то попеременно нажимал на стоп и старт. Когда темп усилился, Ксюша встала с кровати и открыла дверь своей комнаты. Прижимая медвежонка к груди, она вышла из своей комнаты. Нож держался за ее правую руку. Сейчас Ксюша больше всего беспокоилась о том, чтобы Винни не проснулся и не завопил. Мама могла услышать его и заподозрить неладное. А если Ксюша не сделает то, что сегодня утром просил дневник, он больше не станет помогать ей. Эта мысль заставила девочку вздрогнуть и едва не выронить игрушку.

Эта была слишком страшная мысль, чтобы о ней думать. И она никогда не запишет ее в свой дневник, хотя он и так знает о ней все.

Ксюша приоткрыла дверь маминой спальни и в лунном свете, льющемся через незанавешенное окно, увидела на кровати большой бугор. Одеяло стояло дыбом и подпрыгивало, как игрушечная лошадь в детском супермаркете. Пружины скрипели, словно боролись с собственной болью, а передняя спинка кровати билась о стену.

Здесь было намного светлее, чем в Ксюшиной комнате, и об этом тоже говорил дневник. Он сказал, что ей будет легко различить то, зачем она пришла, в то время как ТО не будет видеть ее совсем.

Ксюша вздрогнула, когда мужчина громко охнул. Мама засмеялась и там, глубоко под одеялом, закрыла ему рот.

Край одеяла откинулся, и появилась мамина голова. Она была окутана светлыми волосами, которые она безуспешно пыталась откинуть назад. Когда ей все же удалось это сделать, прошло немало времени, но ее глаза так и не смогли различить силуэт дочери, стоящей возле двери с кухонным ножом в руке…

«Я сделала все, как ты просил», — написала Ксюша в своем дневнике.

«Умничка! — ответил дневник ее мыслям. — У меня есть еще много идей! Только сейчас тебе надо побыстрее уйти из дома».

Колотун