Но я ждал этого, и, когда он рванул, используя стену, как опору, я ткнул ногой назад. Он налетел на ногу всем телом. И отвалился уже в полубессознательном состоянии.

Тогда я сказал ему:

– Всегда любил подсмотреть, какие козыри у противника.

Но он не ответил, он полз, опираясь рукой о стену, в сторону ванны. Эх, будь я в форме, я бы непременно последил, что он будет делать, когда немного оклемается, и скорее всего выяснил бы Комарика с нужной для меня точностью.

Но и мне было паршиво, я чувствовал, что кровь уже струится по ноге и пора было ее останавливать. Поэтому я просто убрался, так и не использовав достигнутого преимущества.

 Глава 60

Как я и предполагал, все было предельно просто. Трое свидетелей утверждали, что Клава вдруг поехала по очень опасному склону, потом потеряла контроль над скоростью, вылетела на скалу, упала, плохо упала, осталась лежать. А когда к ней подкатили те, кто собирался оказать ей помощь, около нее уже метался Бокарчук, рыдая и взывая к небесам. Хирург на базе сразу же установил множественные переломы, но причиной смерти послужил перелом основания черепа.

Да, как я ни импровизировал, но, кажется, попал довольно точно.

Вообще-то, если знать кое-что и иметь сильные руки, позвоночник у основания черепа можно сломать даже не напрягаясь. Что Барчук скорее всего и проделал. Но доказать это будет очень сложно. Были свидетели, причем подобранные умно – двое из Сибири, один – белорусский миллионер. Было заключение врача, что характер перелома вполне мог быть вызван падением с обрыва. Было заключение ментов, что следствие проведено и закрыто ввиду отсутствия состава преступления.

Все было ловко и даже умно. При всем, как говорится, честном народе провернуть такое дело и… Неподсуден. Даже наоборот, вызывает сочувствие, все-таки подругу потерял, и так вот трагично, когда только-только у них стало что-то налаживаться в личном плане…

Все это было тошнотворно. И очень скверно для меня, потому что трудно было теперь что-то доказать – Сэм вряд ли поймет, о чем думала Клава, когда писала ему свое письмо.

Окончательно расстроившись, я ушел в гостиную, сел перед огнем и стал смотреть, как горят чистые сосновые поленья.

Что же делать, как найти другие подходы к Комарику?

Скольких этот субчик еще убьет со своим подручным, скольких облапошит, прежде чем попадется? И попадется ли вообще, если замаскировался так, что даже Шеф в него не очень-то верит.

Затрубил сотовик. Я поднял трубку. Это был Шеф. Докладывать очень просторно мне сегодня не хотелось, я просто перечислил то, что сделал. И предложил провести дополнительное расследование гибели Запашной. Он согласился, что как дополнение к общему делу это помогло бы, но как изолированное преступление – сомнительно, что суд примет его к рассмотрению. Я сказал, что готов передать папку ему для размышления, а потом спросил, чего он звонит.

– Да, собственно, скорее по привычке, – он хмыкнул, – не думал, что ты уже гоняешься за злодеями… В общем, в телефонной трубке Бреера действительно обнаружен хитрый микрофон. Сложный, дорогой. Такой слушает всю комнату, даже если трубка лежит на рычагах.

– Получается, что ребятки, которых я у него подстрелил, узнали о письме Клавдии, прослушав эту игрушку?

– Получается, что есть канал, – согласился Шеф. Наличие канала всегда служило косвенным доказательством невиновности. Едва я это представил, как Шеф тут же подтвердил: – Значит, может быть, инсценировки с покушением на него, как ты полагаешь, и не было вовсе.

– Ты уверен?..

– Я думаю, ты ошибаешься, предполагая, что Бреер и Комарик – одно лицо. Да и проверка Бреера дает основания полагать, что подмена ни в коем случае невозможна.

– А жаль. Представь, жена умерла, дети уехали, соседи вряд ли будут очень тщательно рассматривать одинокого старика, смена работы… Подмениться легко, и приличный послужной список, и чистота в криминальном плане – гарантированы. А рожу, как мы уже говорили, подделать – вопрос времени и денег.

– Это все понятно, но… не то. Считай, это доказано.

– Шеф, вы его показывали старым тассовским сослуживцам?

Шеф довольно хмыкнул:

– Я бы не назвал это показыванием. Мы устроили очень серьезное посещение, с воспоминаниями о прошлом. Легенда звучала безупречно, якобы по криминальной сводке пришло сообщение о перестрелке, и пара его друзей приехала выпить-проведать. Пару вопросов придумал я сам… Он прошел все. Ты подумай, может, чутье теряешь? Но это я так, от близящейся старости. У тебя все?

– Ладно, попробую что-нибудь еще придумать.

– Курьер за папкой заедет через десяток минут.

Мысли мои переключились на Сэма. Но и тут я, сколько ни напрягался, ничего не понял. Это стало уже раздражать, я чувствовал себя как чурка в печке, лежу, горю со всех сторон, а поделать ничего не могу. В таком вот виде меня и застал Воеводин, когда сказал, что у ворот кто-то опять меня требует. Я передал ему папку и посмотрел на часы.

Было почти двенадцать. Да, время за размышлениями, особенно бесплодными, летело незаметно.