Но, спускаясь в лифте, рассматривая в мутном зеркале свое лицо, я решил, даже если все разрешится с Запашной там, где она погибла, и все разъяснится с Веточкой на сегодняшней операции, я буду продолжать это дело, чтобы узнать правду. И накажу виновного, хотя бы он был замаскирован так, что добираться до него потребуется неделю, месяц, много месяцев…

«Да, – подумал я, – очень хорошо, что не мне сегодня брать этих сатанистов, а холодным, рассудительным ментам, иначе в морг увезли бы слишком много трупов». Я знал свое настроение и знал, к чему оно приводит. Будет много трупов – а может, в морг увезут и меня. Потому что я переоценю себя или вообще пойду на невозможное дело, как тогда, когда вышел на швеллер, протянутый на двадцатиметровой высоте…

Подойдя к машине, я снял с ветки дерева немного снега и умылся им. Потом сунул остаток в рот и раскусил его хрустящую влагу зубами. Я залез в машину, защелкнул замок и позвонил Шефу. Он отозвался сразу.

– Слушай, – сразу начал он, едва я представился, – если у тебя нет дела поважнее, перезвони…

Я прервал его и коротко изложил новые сведения. Он вздохнул.

– Да, похоже, дело намного сложнее, чем мне показалось сегодня утром.

– Точно.

Он подумал еще немного.

– Но ты звонишь не для того, чтобы порадовать меня тем, что мы скорее всего не там роем?

– Я прошу тебя… – я сделал паузу. – Только не надейся, что я сошел с ума. Я думаю – это даже важнее, чем ваша операция с сатанистами.

– Ну ладно, излагай скорее.

– Нужно прикрыть Сэма. Это нужно сделать как можно скорее. Иначе они вполне способны добраться и до него, а потом выдадут за отравление некондиционным алкоголем или бутулизмом в банке с грибами.

– Ты уверен, что это важнее, чем?..

– Да, – сказал я так, что этим коротким словцом, кажется, можно было резать алмазы.

Шеф снова вздохнул.

– Тогда так. Считай, что «наружка» за Сэмом поставлена.

– Он не выходит из дома уже неделю, гриппует.

Все-таки Шеф был профи, с таким неутомительно было работать. Ничего не нужно было объяснять.

– Понял. Отыщем возможность познакомить пост с фигурантом и особо сориентирую на наблюдения за комнатами.

– У него окна на разные стороны дома, пусть смотрят хотя бы за кухней, – попросил я. – Если что-то и случится, то именно там.

– Сам знаю, – буркнул Шеф. – Там всегда все и происходит. Что-нибудь еще?

– Нет.

– Тогда – до связи.

 Глава 39

Я не поленился, объехал все Малино, хотя ездить, собственно, оказалось почти негде. Подозрительных объектов было три – старое, обветшалое совсем железнодорожное депо близкой уже станции Крюково или Зеленограда, одна совершенно обвалившаяся стройка и какие-то склады близкого колхоза. В колхозных стенах вряд ли могло произойти что-то серьезное, потому что проемы дверей, окон и даже несколько прорех в стенах не обещали конфиденциальности сборищу. Свет – а я был уверен, что свет им понадобится, – выдал бы их любопытным. А на улице даже нынешней деревушки всегда толокся кто-то, кто не поленится сходить и взглянуть на происходящее.

Поэтому оставалась стройка. К тому же ее и менты выделили как место операции. Они стали собираться, как я и предполагал, понемногу накапливаясь, за два часа до темноты, только у них не всегда хватало ума соблюдать радиомолчание, но по сравнению с другими операциями, в которых я участвовал, все было проведено довольно толково.

Потом мы стали ждать. Я думал о Клаве и представлял, как она падала по зимнему склону, засыпанному твердым, как наждачная бумага, крупным искрящимся снегом, ее крики и стоны на самых сильных толчках и ударах, ее хриплое, тяжелое дыхание, пока она, еще не умерев, лежала на этом снегу, едва различая что-то затуманенным жуткой болью в переломанном теле зрением… И все-таки различая его настолько, чтобы в конце концов увидеть смутную фигуру, закрывающую горное солнце, – человека, который все и подстроил.

Поняла ли она, что послужило причиной нападения, от чего хотели избавиться, подстроив этот несчастный случай?

Это не мог быть несчастный случай, иначе я вообще уже ничего не понимаю в этих делах.

А раз так, то провернул его скорее всего Барчук. Пусть даже добиваясь своего алиби, он и нанял кого-нибудь, кто выступил сбоку, закрыв своей тенью солнце…

Я не знал, как можно погубить горнолыжника, что именно нужно сделать, чтобы он разбился. Да и не собирался искать. Это не входило в мои возможности – лететь туда, разбираться с экспертами по практически решенному для них делу, преодолевать сопротивление милицейских чинов, уже списавших все на несчастный случай…

Я разберусь со всем тут. Разберусь, главное, с теми, кто это задумал, а тот, кто осуществил, всплывет сам, когда главные окажутся в кабинете следователя. В этом торге мелкая сошка будет всего лишь эпизодом, и уж ее-то каждый из начальников сдаст с торопливостью, от которой даже следователю будет противно.