Читаем Высший пилотаж киллера полностью

– Здравствуйте, я с работы вашей дочери, – представился я. – У меня возникла чисто рабочая проблема, которую можно разрешить только с участием Клавы. Вы не скажете, когда она вернется?

– Она сказала, что путевка недельная, но если все будет хорошо, они еще прикупят пару дней. Так что раньше начала будущей недели я ее не жду.

– Вы сказали – они? Значит, она поехала не одна?

– Нет, там будет целая компания. У нее очень много друзей, и они часто выезжали в прошлом…

– А она не сказала, будет ли в этой компании Федя Бокарчук?

Голос в трубке стал суше.

– Послушайте, какое вам дело до того, кто будет в этой компании? Если это не относится к работе, то почему вы спрашиваете об этом?

– Бокарчук – шеф нашей конторы, мне хотелось знать… Ну, впрочем, это неважно. Еще один вопрос, она не оставила адрес, куда направлять ей какие-нибудь запросы, если они появятся?

– Девочка всего лишь секретарь. Какие могут быть запросы? Вы не могли бы пояснить?..

– Большое спасибо, извините за беспокойство, – я положил трубку.

Секретарша насмешливо смотрела на меня.

– Неужели вы думаете, матери кто-то рассказывает о том, куда и с кем она отправляется?

– Ну, – я попробовал оправдаться, – если любишь мать, если она подруга… Почему бы нет? Девушка снова тряхнула кудряшками, и мне показалось, что она специально повторяет это движение, подражая бамбуковой занавеске на входе в начальственную выгородку. Она тут придется к месту, решил я, хотя пока у нее шансов немного.

Я сунул записную книжку в карман, встал. Подошел к вешалке для посетителей, снял свою куртку.

Только время потерял и ничегошеньки не узнал.

Вдруг факс, стоящий на журнальном столике, ожил и стал, попискивая, выдавливать из себя рулончик бумаги. Но это было уже не мое дело. Я проверил, не сунул ли чего случайно в карман, и взглянул на секретаршу. Слова прощания застряли у меня в горле.

Вид девушки был страшен, она побледнела, и одновременно в расширенных зрачках читалось странное, совершенно безумное веселье. Но как ни была она испугана, она не забывала потряхивать своими кудряшками. Или это было что-то вроде заевшей пластинки, только беззвучной?

Я подошел, чтобы понять, что с ней происходит. Она держала выползающий листок бумаги, читая его по ходу. Едва нож проскрипел, отсекая лист, она подняла его, еще раз прочитала и поднялась, слегка покачиваясь от волнения, чтобы идти, вероятно, к начальству. Тут ее взгляд упал на меня.

– Как странно, – прошептала она.

– Что именно?

– Вы только что о ней спрашивали. Какие бывают совпадения…

Довольно бесцеремонно я взял факс и прочитал его.

В рукописном послании бухгалтерия и администрации Прилипалы уведомлялись, что их сотрудница Клавдия Запашная разбилась, спускаясь на горных лыжах по одному из плохо провешенных спусков неподалеку от Алма-Аты. Поэтому, чтобы доставить тело девушки в Москву, запрашивалась некая сумма и кое-какие документы. Под всем этим сообщением стояла подпись, в которой я не без труда разобрал фамилию Бокарчука.

Послание было довольно сухим, официальным. Но почерк, а я был уверен, что писал сам Барчук, выдавал и дрожь пальцев, и неуверенность, и страх… Гораздо больший страх, чем мог бы проявить трезвый начальник, сообщая о несчастном случае, происшедшем с сотрудницей. Так мог бы написать любящий мужчина, осознавший конец каким-то пусть запутанным, но безусловно искренним отношениям с любящей и любимой девушкой…

Или так мог написать не очень умелый убийца, избавившийся от опасной свидетельницы, но еще не знающий, сойдет ли это ему с рук. Эта версия показалась мне более подходящей.

В самом деле, что может быть лучше – увезти девушку и избавиться от нее в незнакомом месте, где никто не будет задавать опасные вопросы даже в случае не очень толково имитированного несчастного случая, просто потому, что это никому не нужно. Или потому, что местное ментовское начальство не прочь получить пухлую пачку купюр, как бы в уплату за беспокойство. Или потому, что эти люди вообще слишком издалека приехали и поскорее уехали бы прочь… Или по всем трем причинам разом.

А потом он вернется домой, разыгрывая безутешное горе, одновременно прикрывшись кипой оформленных местной милицией документов, которые даже суд будет считать валидными на все случаи жизни.

Это гораздо проще и легче, чем убивать дома, где что-то может пойти наперекосяк или найдется кто-то, кто свяжет нежелаемые концы, например, смерть Запашной и двухлетней давности смерть Веточки…

Я вздохнул. Секретарша стянула у меня с ладони факс и убежала к начальству. А я подумал, что дело гораздо сложнее, чем я надеялся еще пару минут назад. И что лучше всего будет выбросить из головы все свои скороспелые идейки, а отправиться домой, вооружиться, смотаться в Малино и посмотреть, что из всего этого произойдет. Может, что-то достойное?