Читаем Высший пилотаж киллера полностью

Я свернул на Новослободскую и выскочил на довольно лихо закрученную развязку перед Савеловским вокзалом. Здесь я порезвился, делая совершенно бессмысленные ходы. «Вазик» следовал за мной как привязанный.

Странно: и водитель был там не очень, и движок под моим капотом был форсированный, а я ничего не мог с ним поделать. Вот что значит новое авто, а не развалюха.

Времени возиться с ним у меня не было. Поэтому у светофора неподалеку от «Динамо» я просто вышел из машины и пошел назад, как уже раз было. Он сдал было назад, но я не зря следил за ним в зеркальце заднего вида. Сзади его прижимала уже старая, изрядно побитая «девятка». Она затормозила резко и вовремя для меня – он ни назад, ни вперед сдать не мог.

Я стал на ходу вытаскивать «ягуар». Комариков наружник за рулем нервно задергал ремень безопасности, освобождаясь от него, потом так рванул к правой дверце, что я и подскочить к машине не успел, а он уже улепетывал. Я думал не очень долго, мне действительно следовало спешить. Я выстрелил в переднее и заднее левые колеса и вернулся назад.

Светофор дружелюбно подмигнул зеленым, я газанул и ушел с линии стопа еще до того, как на месте появился первый милиционер.

Оказавшись у Центра международной торговли, я позвонил Шефу и рассказал ему, что задумал. Он занервничал.

– Ты понимаешь, что там, куда ты суешься, тебя наверняка будет ждать ловушка?

– Ну, я попробую увернуться от нее.

– Он очень умный. Он всю жизнь вынашивал такие вот подленькие хитрости и нежданные обманки, чтобы дурачить оперов вроде тебя.

– Раньше он не убивал.

– Это было раньше. Раньше и куш был всегда меньше. А теперь он разохотился и способен не то что убивать, но даже с удовольствием убивать.

– Слушай, Шеф, может, брать его я бы и не пошел вот так, без прикрытия. Но я-то собираюсь всего лишь замочить его, о чем разговор?

– У меня тут немного телефон забарахлил, я последнюю твою фразу не слышал…

Так, значит, пишут.

– Я хочу сказать, все будет в полном порядке, не волнуйся. Он и так уже нервничает.

– А ты? – поинтересовался Шеф. Он, конечно, не спрашивал меня о самочувствии на самом-то деле, он просто думал.

– Я нервничаю меньше, – ответил я, надеясь, что не очень ошибаюсь. – Ты лучше вот что скажи. Нам что-то известно о Березанском?

– За ним все чисто. Пару раз его пытались прищучить на незаконном посредничестве, но он каждый раз выворачивался. И не потому даже, что очень ловок, просто ему везло.

– Ох, не верю я в везенье, когда веду такое дело…

– Нет, правда. Я в начале, когда был посвободнее, даже говорил с одним из следователей, который вел дело с его предполагаемым участием. Он вспомнил несколько подробностей, и мне показалось, там не рисовалось ни прикрытия, ни взяток, ни неквалифицированных сыщиков – только везенье. В конце следствия он мог бы даже выступить с заявлением как потерпевшая сторона, но, конечно, не стал и пробовать.

Огни в Центре уже горели вовсю. Люди, наполнявшие его, преимущественно иностранцы, как ни странно, научились работать по-русски, то есть поздно начинать и кончать уже ночью. Куда только девалась немецкая страсть вставать пораньше и французская мания заниматься делом только в отведенные часы?

Вдруг машина, за которой я следил, дернулась и начала развороты. Значит, волна докатилась и до моего подследственного. Вот только какая? Та ли, что я поднял, или другая?

Мы выехали сначала на Кольцо, потом рванули вниз, на Люсиновскую, и вышли на Варшавское шоссе.

Где-то в середине Чертанова он пошел петлять. Если я не совсем потерял направление, он двигал куда-то в сторону Бирюлева, этот район я знал плохо. Но делать было нечего.

На будущее я решил тут немного покататься, чтобы выучить местность, если, конечно, будет это будущее.

Наконец «Вольво» Березанского выкатила совсем уж на неодушевленные улицы. Нет, это были, конечно, не проселки, мы все-таки оставались в черте Москвы, и фонари изредка тут встречались. Но вокруг не было ни души. Лишь где-то очень далеко, чуть не на горизонте, вздымались обычные многоэтажки, окна которых правильными и бесчисленными рядами светили чуть тревожным светом. Там жили люди.

А здесь меня ожидало что-то, придуманное одним из самых хитроумных и изворотливых преступных умов нашей весьма многосторонней блатни. Не удивительно, что мне и свет московских квартир казался тревожным.

Потом из темноты вывалились склады. Их было очень много. Над дверями и воротами некоторых горели лампочки, но гораздо больше было совершенно темных углов. Где-то близко загрохотала электричка, это звучала Павелецкая дорога. Я решил, что тут под звуки проходящей электрички можно стрелять из автомата – никто не услышит.

Внезапно «Вольво» исчезла. Он просто растворился в темноте, а я не уследил, где именно.

Я засек время, когда потерял его, прошвырнулся на всей скорости, на какую была способна моя «волжанка», вперед по дороге, чтобы догнать его, если он выключил габариты, ничего не обнаружил, вернулся назад. И стал методично исследовать все сугробы.