Читаем Высотка полностью

Высотка

Джеймс Грэм Баллард , Нади Рида , Екатерина Юрьевна Завершнева , Елена Н. Рыкова

пока футболка не снята, еще один стоп-кадр

пока он не видит, что я — вижу

чувствуя все, что положено чувствовать

плюс какую-то растерянность

смотрю и не могу отвести взгляд

понимая, что проиграла на старте

(а фору тебе выдали будь здоров

и то не помогло)

говорю себе — ты больше не первая

ты всего лишь самая красивая девушка Москвы

и Московской области

обыкновенная девушка, каких много

что ты здесь делаешь, такая сякая немазаная

рядом с ним?

мед и масло июльского полдня

растекающегося по плечам

как у тех юношей

которые боролись друг с другом на палестре

чернофигурные, неуязвимые

выскальзывающие из захвата, привычные к наготе

к играм на открытом воздухе

в меловой пыли, в песке, под дельфийским солнцем

свободные по праву рождения

как ласточки в нарисованных

голубых небесах

(а ты прикована к скале и ждешь, когда тебя сожрет кит вот она, твоя мифология)

все это я видела раньше, и не раз

but who knows where or when

в какой из своих прошлых жизней

которые сейчас отслаиваются одна за одной

волна за волной

(где видела? да в музее!

в залах с пятнадцатого по восемнадцатый

на экскурсии с десятым бэ

с ума можно сойти от твоих академических ассоциаций

взять и сойти с ума)

нечто подобное, наверное, пытался изобразить

товарищ Поликлет, сочиняя свой канон

и другие древнегреческие товарищи

когда-либо терзавшие мрамор

в поисках идеальной гармонии души и тела

(я правильно формулирую, Гарик?)

уверенная лепка, безупречный рельеф

белый песок, полотенце

и его мальчишеская улыбка

немного виноватая — да, я такой

но при чем тут это

айда в воду

(значит, он уже снял футболку, очнись, дурочка

отвернись, а то так недолго и покраснеть

ведь ты наконец-то освоила

этот нехитрый женский трюк?)

и потом, когда он бросил в меня тот мячик

я подумала — не слишком поспешно

умерь свой восторг, Ася Зверюшкина

покажи, что ты тоже не умеешь плавать

хоть ты умей сто раз — и под водой, и над

и дышать раз на четыре, как того требует

классический стиль кроль

промахнись, помедли немного

иначе сейчас тебя расшифруют

и твоя мертвая письменность, все эти значки и символы

запечатанные уста, закованные руки

и прочая культурологическая дребедень

разомкнется, разрешится в тонику

но ведь нам еще нужны диссонансы

нам нужны нестройные сочетания

чтобы не было так больно

от совершенных как космос пропроций

от бьющего в глаза античного солнца

обратившего тебя

в пепел

(ха! да ты влипла, бедняжка

вопреки всем правилам психотерапии

влипла, как та смертная, которая раздобыла свечу

подстерегла, увидела, обомлела

рука дрогнула и воск обжег его спящего

и он прекрасно все понял

еще бы, ты битый час на него глазела

раскрыв рот

пойди докажи теперь, что тебя посчитали зря что ты ничего такого не имела в виду

давай, заяви что-нибудь, ты же можешь

или язык отнялся?)

Я выхожу из космического ступора, в земной жизни это выражается в том, что я говорю как бы невзначай — а не пора ли по пиву, и мы вынимаем из заветной ямки охлажденное пиво и раскладываемся на берегу. Баев лениво поднимается, идет в сторону вышки; его тело цвета обожженной глины; на фоне густо-синего неба он еще темней и тоньше, еще легче; постояв на краю доски, отталкивается, летит; входит в воду как лезвие, без единого всплеска.

— Ух ты! — восхищается Митя, — Баев крут.

(Господи, кто такой Баев, где он?)

— Это что! — говорю я. — Видел бы ты, как он сиганул вниз головой в карьер, в прошлом году, и не выплывал… Я уж думала, мы его потеряли…

Потеряли, позабыли, кто есть кто

похерили сострадание, осторожность, что там еще

but then who cares, baby

сause we may not be here tomorrow, no

я же говорил, это игры опасные и вполне предсказуемые

не думать о белой обезьяне

а разность потенциалов растет

вольтова дуга при таком раскладе явление неизбежное

а тут еще лифт застрял и ни с места