Читаем Высокое мастерство полностью

Говоря о других английских поэтах творчество которых привлекло внимание Маршака, прежде всего необходимо вспомнить Вильяма Блейка. Маршак опубликовал не так уж много переводов из Блейка, но он изменил ставшее уже привычным представление об этом поэте. Мы увидели земного Блейка, близкого людям, их страданиям, их стремлениям. Причем нужно отметить, что социальное звучание отнюдь не привнесено Маршаком в поэзию Блейка, Маршак совершенно точно в смысловом отношении и поэтически верно передает то, что сказано самим поэтом. Сравним, например, начало стихотворения "Лондон", где у Блейка говорится:

Я блуждаю по улицам, охраняемым

Хартией вольностей,

Неподалеку от Темзы, охраняемой

Хартией вольностей,

И на всех лицах я вижу следы,

Следы бессилия, следы горя.

В каждом возгласе каждого человека,

В каждом крике каждого испуганного

ребенка,

В каждом голосе, в каждом проклятье

Я слышу звон кандалов, созданных

страхом...

И Маршак переводит:

По вольным улицам брожу,

У вольной лондонской реки,

На всех я лицах нахожу

Печать бессилья и тоски.

Мне слышатся со всех сторон

Стенанья взрослых и детей,

Мне чудится тяжелый звон

Законом созданных цепей...

Мы видим, что все передано с удивительным искусством. Вообще думается, что Маршак уловил самое существенное в Блейке.

Очень точно и поэтично переданы Маршаком четыре стихотворения о Люси, лучшие из стихов Вордсворта, им переведенных. И здесь заслуга Маршака еще и в том, что своим переводом он заставляет как-то по-новому осмысливать поэзию Вордсворта, переоценивать то обычное представление о поэте, которое сложилось в литературоведении. Вордсворт, известный главным образом как большой мастер пейзажа (что было отмечено еще Пушкиным) {*}, предстает перед нами как поэт-патриот, поэт-гуманист. Особенно хороши стихотворения: "К чужим в далекие края" и "Забывшись, думал я во сне". Глубоко трогательна в переводе Маршака прекрасная строфа Вордсворта:

Не опечалит никого,

Что Люси больше нет.

Но Люси нет - и оттого

Так изменился свет.

{* . . . . . . . . . . . . .

И в наши дни пленяет он поэта:

Вордсворд его орудием избрал,

Когда вдали от суетного света

Природы он рисует идеал.

А. Пушкин. Сонет.}

В последние годы Маршак обратился к переводам из Байрона. Все выполненные им переводы можно найти в однотомнике. Байрона 1953 года. Из стихотворений-переводов всего больше удались Маршаку "Расставание" и "Ты плачешь" - великолепные образцы лирики Байрона, "Песня греческих повстанцев" и эпиграммы.

В "Песне греческих повстанцев" Маршак сумел передать живое звучание образов древней Эллады, всю жизнь волновавших Байрона. Прекрасны строки:

Спарта, Спарта, к жизни новой

Подымайся из руин

И зови к борьбе суровой

Вольных жителей Афин.

Пускай в сердцах воскреснет

И нас объединит

Герой бессмертной песни,

Спартанец Леонид.

Эпиграммы Байрона, как и эпиграммы Бернса и других поэтов, переданы с большой сатирической силой. Вот одна из них - эпиграмма на самоубийство реакционного британского министра Кестлери:

Зарезался он бритвой, но заранее

Он перерезал глотку всей Британии.

Но хотя большинство стихотворений Байрона переведено Маршаком очень хорошо и, бесспорно, принадлежит к лучшим переводам однотомника 1953 года, нам все же думается, что Байрон менее близок поэтической индивидуальности Маршака, тяготеющей к классической пушкинской ясности. Поэтому, если переводы Маршака из Бернса попросту отменяют все старые переводы, то, например, стихотворение "Солнце бессонных", переведенное Маршаком, все же продолжает существовать и в старых переводах А. Толстого и А. Фета.

На наш взгляд, ближе Байрона поэтической индивидуальности Маршака оказался Китс. Переводы Маршака из Китса выполнены очень поэтично, тонко и точно в смысловом отношении. Таковы переводы сонетов "Слава", "Кузнечик и сверчок", "Стихи, написанные в Шотландии в домике Роберта Бернса", сонет "Тому, кто в городе был заточен", "Сонет о сонете", а также стихи "Осень" и "Девонширской девушке". Классически ясные сонеты Китса переведены Маршаком безупречно. Достаточно сравнить перевод Маршака с одним из немногих переводившихся ранее сонетов Китса - "Кузнечик и сверчок", выполненным до Маршака Б. Пастернаком, чтобы увидеть, как много приобрел читатель нового и как он приблизился к Китсу в переводе Маршака.

Следует все же отметить, что переводы Маршака из Китса неравноценны. В творчестве Китса перед нами предстает своеобразное смешение классических и романтических тенденций. И в этом отношении примечательно, что Маршаку меньше удаются шероховатые, хаотические романтические стихотворения и великолепно удаются стихи ясные я безмятежные, стихи о любви ("Девонширской девушке") и природе ("Кузнечик и сверчок", "Осень" и другие), венцом которых являются прекрасные строки перевода сонета "В домике Бернса":

Ячменный сок волнует кровь мою,

Кружится голова моя от хмеля.

Я счастлив, что с великой тенью пью,

Ошеломлен, своей достигнув цели.