Читаем Высокое мастерство полностью

Обращение Маршака к поэзии Гейне, привлекшего внимание многих русских поэтов, не могло не оказаться интересным я плодотворным. Любопытно, что внимание поэта привлекли главным образом лирические стихотворения Гейне и именно они удались переводчику всего больше.

Переводя Гейне с той же поэтической свободой, что и английских поэтов, Маршак создает подчас подлинные шедевры. Одни из них хочется привести целиком:

Рокочут трубы оркестра,

И барабаны бьют.

Это мою невесту

Замуж выдают.

Громят литавры лихо,

И гулко гудит контрабас,

А в паузах ангелы тихо

Вздыхают и плачут о нас.

Здесь Маршаку удалось очень глубоко проникнуть в существо поэзии Гейне. Именно этим объясняется то, что формальные особенности поэзии Гейне, соблюдение которых во многих старых переводах приводило только к калечению стихов, у Маршака передаются как необходимые для раскрытия содержания. Перебои ритма здесь возникают не только потому, что они существуют в поэтике Гейне, но потому, что с их помощью переводчик мастерски передает взволнованность героя.

В числе переводов Маршака из Гейне мы находим и знаменитую "Лорелей", и этот перевод открывает прекрасную песню с новой, не знакомой еще русскому читателю стороны - пожалуй, ни в одном из прежних переводов не была с такой силой передана неизбежность движения и гибели гребца.

В переводах из Гейне Маршаку удались и сатирические стихотворения. С присущим Маршаку блеском переведено стихотворение "Большие обещания". Подлинно гейневский сарказм открывается читателю в стихах:

Мы немецкую свободу

Не оставим босоножкой.

Мы дадим ей в непогоду

И чулочки и сапожки.

На головку ей наденем

Шапку мягкую из плюша,

Чтобы вечером осенним

Не могло продуть ей уши.

Уже в этих строках чувствуется, что так называемая свобода будет состоять прежде всего в уважении к бургомистру.

Обращение Маршака к Гейне нельзя не приветствовать. Уже первые опубликованные переводы заставляют думать, что вклад его здесь может оказаться весьма значительным.

Столь же большой интерес представляют переводы Маршака из Джанни Родари. Они привлекают еще и потому, что Родари - детский поэт, любимец итальянской рабочей детворы - переведен в данном случае не просто переводчиком, но любимым поэтом советских детей С. Маршаком. В переводах из Родари, как и в переводах из английских поэтов и из Гейне, проявились все отличительные особенности переводческого метода Маршака. Вполне понятна поэтому популярность, которой уже пользуются у нас стихи Родари.

Маршак выбрал для перевода из стихов Родари те, в которых всего полнее отразилась жизнь трудящихся современной Италии, вероятно, поэтому в переводе книга оказалась рассчитанной на детей более старшего возраста, чем те, для которых писал автор. Ведь советские дети едва ли не впервые узнают о тяжелом положении итальянских рабочих из этой книжки, а Родари говорит с итальянскими детьми о том, что им слишком хорошо знакомо. Думается, что Маршак прав, когда в соответствии с познавательным материалом усложнил и поэтическую структуру стихов. В стихах из Родари мы сталкиваемся не просто с более вольной, чем обычно, трактовкой оригинала - содержание и образы стихов Родари переданы Маршаком с обычной для чего точностью; в этих стихах индивидуальность Маршака-поэта сказалась больше, чем в каких бы то ни было переводах. Переводы Маршака из Родари могут быть весьма поучительны для переводчиков, наглядно показывая, что перевод детского стихотворения требует особого приближения к родной ребенку языковой и поэтической стихии.