Читаем Вынос дела полностью

Дозвониться до Зойки Лазаревой оказалось не таким простым делом. Автоответчик безукоризненно вежливым голосом сообщал об отсутствии хозяев. Я оставила, наверное, штук пять сообщений с призывом связаться со мной, но Зоя не спешила откликаться. Перезвонила она только около одиннадцати вечера, и мы договорились о встрече на следующий день, ровно в час у нее дома.

Жила Зоя в огромной квартире на Старом Арбате. Низенький трехэтажный белый домик выглядел снаружи крайне непрезентабельно, но внутри скрывалась просто царская роскошь – мраморные полы и перила, ковровая дорожка на лестнице, огромные кадки с пальмами и крайне обходительный мужчина в милицейской форме, вежливо, но весьма настойчиво поинтересовавшийся:

– Вы к кому?

Услышав фамилию Лазаревой, он позвонил Зое и, удостоверившись, что меня действительно ждут, потребовал паспорт. Изучив документ, дежурный не успокоился и лично довел до нужной квартиры, не забыв, отходя от конторки, с угрожающим щелканьем запереть входную дверь.

– Ну и охрана у вас, – пробормотала я, пока Лазарева подыскивала тапочки.

– В самом центре живем, – вздохнула Зоя, – престижно, конечно, но страшно неудобно. Весь день шум, летом дышать нечем, вместо воздуха чистая отрава, и приезжие норовят в подъезде пописать. Жаль им рубль за туалет заплатить, вот и завели цепного пса.

Она протянула мне пластиковые тапки и велела:

– Надевай.

Я покорно влезла в предложенную обувь, и мы пошли по длинному коридору, выложенному наборным паркетом, мимо бесчисленных, совершенно одинаковых дверей из светлого дерева. В потолке торчали круглые светильники. Пейзаж сильно смахивал на дорогой офис или банк, на худой конец, на приемную модного стоматолога.

Наконец хозяйка притормозила у распахнутой двери и приветливо сказала:

– Прошу в гостиную.

Я вошла и онемела. Абсолютно белые стены украшены картинами с изображениями обнаженных негритянок. С потолка свисает огромный белый шар в хромированной паутине. Черная кожаная мебель и торшер, похожий на сломанную журавлиную ногу. На огромном окне покачивается многоярусная бархатная занавеска цвета ночного неба, пол застелен невероятно белоснежным ковром. По стенам, как солдаты на параде, выстроились шкафы со стеклянными витринами, внутри блестело что-то золотое…

– Недавно ремонт сделала, – пояснила Зоя, заметив, какой эффект произвел на меня весь этот антураж.

– Ты же вроде раньше в районе улицы Демьяна Бедного жила, – пробормотала я.

– Не в этой жизни, – ухмыльнулась хозяйка, – сколько мы с тобой не виделись?

Я призадумалась:

– Вроде после выпускного вечера ни разу не встречались…

– Это тебе так кажется, – продолжала ухмыляться Лазарева. – Сталкивались неоднократно на всяческих мероприятиях, только я к тебе не подходила. Все ждала, узнаешь меня или нет! Но ты на всех приемах с жутко несчастным видом выстаиваешь протокольные полчаса и убегаешь. Оно конечно! Занята очень, постоянно всякими делами занимаешься… Знаю, знаю про твою дружбу с Дегтяревым и про то, что ты у него во внештатных сотрудниках ходишь!

Я в обалдении уставилась на бывшую сокурсницу. Довольная произведенным эффектом, Зойка торжествующе вытащила «Мальборо» и со вкусом закурила сигарету.

– Вот ведь, – сказала она, – до чего сильны юношеские привычки. Помнишь, как мы в институте гонялись за «Мальборо»?

Я улыбнулась. Конечно, помню. Покупали вожделенные импортные товары в туалете возле магазина «Ванда». Там в семидесятых годах был просто магазин. Мои первые джинсы, красивое белье и туфли на умопомрачительной платформе пришли именно из этого сортира. Иметь в сумочке «Мальборо» считалось во времена моего студенчества большим шиком. Многие из девчонок носили красно-белую пачку месяцами, вынимая ее только по особым случаям, другие перекладывали в упаковку «Яву» или «Пегас», чтобы производить нужное впечатление. Американские сигареты разом поднимали ваш общественный рейтинг на недосягаемую высоту. Но я, к сожалению, никогда не могла их курить из-за кашля.

– Вроде бы сейчас покупай, что хочешь, – продолжала Зоя, – и проблем с финансами никаких, а руки прямо сами к «Мальборо» тянутся. Хотя уже давно следует переходить на «Парламент». А ты ведь только «Голуаз» употребляешь? Во Франции пристрастилась, да?

Я еще раз подивилась осведомленности Лазаревой.

– Все-то ты знаешь!

– Точно, – подтвердила хозяйка, – все и про всех.

– Ну, тогда скажи, кому мог помешать Ванька Клюкин?

– Абсолютно никому, – отчеканила Зоя, – безобидный, как бабочка, правда, бесполезный. Ты про него что знаешь?

– Практически ничего, – пожала я плечами, – двадцать лет не виделись, даже не знала, что он Скоркину уговорил за него замуж выйти. – Это Райка так рассказывала? – улыбнулась Зоя. – Конечно, стыдно признаваться, как за мужиком бегала. Хочешь, расскажу, что у них на самом деле вышло?

Отметив про себя, что Зойка не предложила кофе и даже не поставила на столик ради приличия каких-нибудь соленых орешков, я плотнее устроилась в удобном кресле и приготовилась слушать.

– Помнишь историю с Райкиным вороватым папашей? – со вкусом принялась выбалтывать сплетни Лазарева.