– Пыталась ознакомиться. Но «ЖП» не продается в ларьках. Лежит в люксовых салонах красоты и диванов, а также в элитных клиниках по отрезанию носов. Меня туда не пускают.

– А сайт?

– У них нет сайта! Говорю же, девяностые.

– Ох, – только и сказала сестра Ж. – Русский бизнес, бессмысленный и беспощадный. У меня, кстати, есть французский коньяк и шотландский виски. Приезжай на Шаболовку.

– Выпей за меня побольше, а я за Кузей и спать. Давно так не уставала.

– Понимаю. Тяжело забивать гвозди микроскопом, – посочувствовала Жозефина, тоже, между прочим, рифмующаяся со всеми сотрудницами «ЖП», и попрощалась.

Я украдкой посмотрела на двери здания, в котором мы делали Бук. Из подъезда выходили люди, много людей. Они казались мне счастливыми – у них была настоящая нормальная работа. Я заметила в толпе арт-директора «ЖП» Инну. Она шла по улице в сторону метро, и ее было не узнать. Покинув ненавистный офис, Инна преобразилась – лицо разгладилось, в глазах появился блеск, а в походке – легкость. Я нашла свое отражение в луже. Нет, никакого лакшери. Хорошо, что сегодня пятница. Впервые за десять лет официальной карьеры я, как лучшие представители офисного планктона, обрадовалась пятнице и тому, что завтра не нужно на работу. Тоже веха.

Где-то во Флоренции Майка Шишкина стала синьорой Ломбардо.

4. Все пропало!

По пятницам я больше не работала – Пеленгас назначила этот день моим дополнительным выходным. Кстати, за три недели в «ЖП» я так и не увидела свою начальницу. С Мальдив она проследовала на Сейшелы, а оттуда через Париж на Кубу. Мы подружились в фейсбуке и через него в основном общались. Галина Глебовна писала мне сообщения в мессенджер, а вот фотографии, к сожалению, не выкладывала, даже в купальнике, – так что я не знала, как она выглядит. В письме редактора ее фото тоже не было – только размашистая роспись.

На работе я по-прежнему переписывала русским языком пресс-релизы про элитные диваны, премиальные курорты и капсульные коллекции носков, редактировала чужие тексты о пластической хирургии и вычитывала весь номер вместо корректора, которого Пеленгас нанимать отказывалась. Планом номера заведовала Галина Глебовна, только она имела право вносить в него изменения с Кубы. Тем не менее называлась я почему-то выпускающим редактором.

– Ей просто нравится это словосочетание, – объяснила Дина. – Я вообще редактор отдела культуры, хотя у нас нет никаких отделов и о культуре мы не пишем. А тебя она взяла, чтобы хвастаться. Сейчас на рынке бардак, можно задешево взять хорошего редактора и всем рассказывать, что в вашем люксовом журнале работают настоящие профессионалы. Вот увидишь, тебе даже первую зарплату вовремя и целиком дадут! Чтобы сразу не сбежала.

Зарплату с опозданием на три дня привез тихий низенький мужичок. Я думала, водитель, а оказалось – муж Пеленгас по фамилии Иванов. Он молча раздал конверты, сказал: «Будьте здоровы!» – и уехал, явно не на Кубу.

Девочки принялись сравнивать содержимое конвертов. Дина оказалась права – полную сумму выдали только мне, остальные получили по десять тысяч, а Линочка – всего пять.

– Ненавижу их, ненавижу! – металась по комнате Инна.

– Тебе хотя бы за август заплатили, – утешала ее Дина. – Мне до сих пор должны.

Линочка стояла, нахмурив лоб, и что-то высчитывала. Потом сказала:

– Ну ничего. Сегодня ребенка в садике вкусно накормят, а дома можно и гречку.

У Линочки был четырехлетний сын Юрка и съемное жилье в Зябликово. Работала она с девяти утра до шести вечера, и Пеленгас со всех морей следила, чтобы Линочка не дай бог не задержалась на обеде. Я предложила ей поделиться зарплатой, но, видимо, как-то неубедительно – она отказалась и даже испугалась меня немного. К счастью, закончился рабочий день и я побежала в «Бурато», стараясь гнать от себя образ мальчика Юрки, который будет ужинать пустой гречкой.

– Завтра пятница? – спрашивал довольный Кузя по дороге домой. – День отдыха?

– Ага. Не совсем отдыха – буду писать статьи, – отвечала я.

– Все равно хорошо!

Кузя целые дни проводил в «Бурато» и даже не просил забрать его пораньше, но очень радовался тому, что я жду его дома, а не на работе. Я тоже была благодарна судьбе за то, что нахожусь в «ЖП» всего четыре дня в неделю, а не пять, как остальные. Пятницы я начинала ждать уже в воскресенье вечером.

– А почему ты не отнесла на новую работу мою кружку с зайцем? – спросил Кузя, когда мы ужинали (макаронами с креветками, а не пустой гречкой).

– Не хочется что-то, – призналась я. В «ЖП» зайцу было делать явно нечего. Я даже трудовую книжку туда забывала отнести, хотя Линочка постоянно напоминала.

– Р-р-работа др-р-рянь! – прокомментировал попугай Исаич и сел Кузе на голову.

Следующую неделю я почти не спала. Во-первых, мне неожиданно заказали несколько срочных статей и приходилось писать их ночами, не дожидаясь пятницы. Во-вторых, в «ЖП» случилась сдача номера и мы сидели допоздна – сказывалась разница во времени между нами и Кубой. В пятницу утром я вычитала все файлы pdf и мы наконец отправили номер в типографию. Поспать удалось часа полтора.