Распрощавшись с бодрым голосом, я передала попугая маме и пошла утешать Кузю, который вроде бы согласился на укол.

На прощание юный медик, одаренный бутербродами, сказал, что птицу хорошо бы погреть под лампой. «Только клетку накройте чем-нибудь, чтобы в глаза ему не светило», – добавил доктор и поехал лечить других больных.

Укол быстро помог – Кузя перестал пылать и плакать и вскоре спокойно уснул. Мы с мамой сидели на кухне и грели попугая лампой.

– Прямо допрос диссидента, – вздохнула я. – Светим ему в лицо прокурорской лампой за то, что наговорил лишнего.

– Назови его Андрюшей, в честь Сахарова, – посоветовала мама.

– Нет уж, лучше Исаичем, в честь Солженицына. Вон какой лохматый.

– Хор-рошо, – согласился до сих пор молчавший попугай. Кажется, ему – да и нам всем – становилось лучше.

2. Великий пост

В жизни попугая Исаича многое изменилось: под лампой он быстро поправил здоровье и теперь жил с нами. Администратор салона «Люкс Плюс», грустная девушка Лена, сказала, что вернуть его себе не может, потому что ей не разрешает свекровь, а муж во всем поддерживает свою мать.

– Свекровь, случайно, не рыжая? – спросила я.

– Немножко. А что? – встрепенулась Лена, а потом предложила оплачивать Исаичу корм и иногда встречаться с ним на нейтральной территории – в парке, например.

Мы с Кузей и Исаичем благородно отказались от денег и сказали Лене, чтобы она лучше приходила к нам в гости – пообщаться с попугаем и отдохнуть от свекрови. На лице Лены появилось мечтательное выражение и она согласно закивала. Девушек в розовом я обдала холодом и их вымученные «здрасте» проигнорировала.

Исаич был бодр, энергичен и болтлив. Летал по Нехорошей квартире и из-за ее размеров считал, что он теперь птица вольная. Ночевал, однако, в клетке, и перед сном почему-то говорил нам «бонжур-р!».

Кузя тоже повеселел. Про Вениамина больше не спрашивал, начал ходить в «Бурато» и каждый день возвращался оттуда радостный и говорливый, как Исаич. В первый же вечер сообщил:

– У меня теперь есть лучший друг!

Я хотела было позанудствовать и объяснить ребенку, что одного дня маловато для построения прочных отношений, основанных на доверии и уважении, но вместо этого спросила, как зовут друга.

– Таня, – пожал плечами Кузя, как будто других имен у друзей и быть не может.

– Ого, да это девочка! – удивилась я.

– Ты очень догадливая, – сказал ребенок. – А мы сегодня нашли Танин рюкзак. Она его где-то забыла и расстроилась. А я пошел к администратору и спросил, не видел ли кто рюкзак с лисой. И выяснилось, что мальчик Олег его забрал и закрыл в своем шкафчике, потому что перепутал. Хотя Олегов рюкзак был совсем не с лисой, а с таксой. Я поговорил с Олегом и попросил его отдать Тане рюкзак, и он отдал.

Я слушала эту потрясающую историю и с трудом узнавала своего ребенка. Кузя пошел к администратору, а потом еще и к Олегу, проявил недюжинную коммуникабельность, как в лучших резюме! Обычно мы с ним оба старались избегать лишних контактов и даже в детском магазине одинаково стеснялись позвать консультанта и спросить, где же у них стоят чертовы лего с супергероями. А тут – такая активность. Видимо, друг Таня хорошо действует на Кузю.

На маму прекрасно действовала работа в институте. Она ездила туда из Белогорска на машине, выезжала в шесть утра, стояла в пробках, но не жаловалась, а, наоборот, выглядела счастливее с каждым днем. Я вспомнила, что и раньше видела ее такой – давно, в Питере, когда она работала там, а мы с бабушкой приезжали ее навестить.

Жозефина Геннадьевна Козлюк обживала квартиру на Шаболовке и купила себе серебристый велосипед с кучей нарядных хромированных деталей. Правда, ездить на нем пока не отваживалась, но называла его «моя блестящая перспектива».

Даже у меня дела временно пошли на лад. Я, правда, боялась сама себе в этом признаться, но тихо, шепотом, когда никто не видел, а боженька не слышал, радовалась.

Во-первых, журнал «Жизнь прекрасна» позвонил мне еще раз и сказал, что готов увеличить зарплату, если меня смущает сумма и это мешает мне принять решение. Мне мешали принять решение больные дети и попугаи, но на повышение я с достоинством согласилась. И заодно на волне успеха и наглости выпросила себе один дополнительный выходной в неделю – чтобы оставалось время на фриланс.