Читаем Выбор сильнейшего полностью

Но нет. Эльда ведь знала, что это не так. Она бесшумно подошла ближе и прикоснулась ладонью к шершавому стволу. Провела силу к кончикам пальцев, зрение изменилось. С удивлением и ужасом девочка оглянулась вокруг. Всё мерцало зелёным. Бурый мох, который завоевал за прошедшее время ещё больше пространства, сам Тройн, стены, увитые плющом, – всё было подвластно силе ордена Трилистника. На всё здесь они наложили свой отпечаток. Только тело Сержена мягко светилось абсолютно нетронутой золотистой жизнью. И в груди его будто бы горела свечка. Эльда засмотрелась на спящего друга, прислушиваясь к ровному биению его сердца. Оно успокаивало.

С трудом отведя взгляд, Эльда вернулась к Тройну. Сквозь плотный силовой кокон, опутывающий его, она попыталась пробиться глубже. Найти хоть немного дремлющей жизненной силы, настоящей, не тронутой изменениями. Где-то внутри жил синий чаронит, но он крепко уснул. Навсегда или только временно, понять было трудно. Там, где у Тройна находилось сердце, осталась лишь золотистая пыль.

Безнадёжно.

Или всё же попытаться?

Эльда отступила на шаг, пытаясь оценить взглядом масштабы предстоящей работы. Нет, это невозможно. Звёздочка была совсем маленькой, а сил на её излечение ушло так много. А тут… Такая работа ей не по плечу.

Она вдруг ощутила всю бессмысленность своего приезда. Откуда взялась уверенность, что у неё получится освободить мастера Тройна? Это же просто бред. Она такая маленькая и слабая, ничего не может и не понимает. На что она вообще способна?

Под ногой у неё хрустнула ветка, Сержен открыл глаза. Некоторое время смотрел на Эльду, не понимая, видит он сон или всё же проснулся. На лице его появилась улыбка.

– Привет, – тихо сказала Эльда. И тоже робко улыбнулась.

Живолист показал ей, что огонёк, горевший в сердце у Сержена, изменился при виде её. Стал ярче, полыхнул тёплым светом, как будто рванулся ей навстречу. У Эльды слегка закружилась голова, кровь прилила к щекам.

– Кажется, я уснул, – смущённо сказал Сержен.

– Кажется.

– Но ты не похожа на сон.

– Я не сон, – подтвердила Эльда.

Сержен наконец понял, что стоящая перед ним девочка ему не снится. Он вскочил, стряхивая остатки дремоты:

– Эльда, как ты здесь очутилась? Ты одна?

– Я получила письмо от тебя.

– Да, я не знал, что делать. Без тебя тут так… одиноко, – сказал он, делая шаг навстречу.

Эльда тоже шагнула к нему, и они обнялись. Тревога немного отступила. Ради этих тёплых объятий можно было проделать длинный путь и рискнуть многим.

– У тебя новый камень? – заметил Сержен, глядя на взволнованное сияние искр Живолиста. Казалось, он не сильно удивлён.

– Да.

– Ты снова чара? Ты рада?

– Я боюсь, что сила этого чаронита принесёт всем больше неприятностей, чем пользы, – сказала Эльда, опуская глаза.

– Почему? Ведь он подчиняется тебе. А ты – сама доброта.

– Слишком радуется ему чара Лазария. Она знает что-то, чего не знаем мы, – объяснила девочка.

– Расскажи мне всё.

– Обязательно, но сначала ты. Что с нашим другом?

Сержен посмотрел на Тройна. Вздохнул. Запустил руку в волосы, растрепав их.

– Я вернулся сразу, как высадил вас в Камнесаде. Торопился как мог, сама знаешь почему. Чар Тройн уснул ещё в тот момент, когда мы взлетали, но я надеялся, что, когда верну ему сердце, он очнётся.

– И что произошло?

– Когда я вложил чаронит в грудь мастера, он ещё был жив. Камень, я имею в виду, он искрил после того, как управлял чаролётом. Но как только я вынул его из пульта управления, он начал гаснуть и тут, в груди у чара Тройна, погас совсем.

– Чар Тройн не очнулся?

– Он даже не открыл глаза.

– Ты поливал его? – спросила Эльда.

– Да, я занимался этим несколько дней. Сначала мне казалось, что ему становится лучше. И как только он напьётся вдоволь, то откроет глаза. Его шнырки помогали мне как могли. Но с каждым днём они становились всё тише, всё грустнее, и я понял, что надежда тает. Тогда я написал тебе. Не знаю, на что надеялся.

– Ты правильно сделал.

– Я подумал, может быть… – Сержен не договорил. Тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли. – Не важно. Я очень рад, что ты здесь.

– И я. Но я не знаю, что мы можем сделать. Живолист мог бы помочь… Но он слишком слаб. Наши силы несоизмеримы с этой болезнью. Она уже так разрослась, что жизни в Тройне почти не осталось. Разъединить их не получится.

– Ты говоришь так, как будто уже пробовала это делать, – заметил Сержен.

– Пробовала, потому и примчалась сюда. Но моим пациентом был всего лишь маленький шнырк… А здесь я поняла, что нужно сдвинуть гору. – Эльда говорила это и чувствовала себя ужасно бесполезной. Ей было стыдно, что она не может помочь.

Сержен прикоснулся рукой к древесному стволу.

– Ты знаешь, я надеялся, что чар Тройн сможет вернуться в Камнесад и выступить свидетелем против ордена Трилистника. У него в Искроне есть доказательства того, что именно случилось во время Переворота. Нужно только собрать один прибор, чтобы показать всё членам Совета.

– Как это было бы нужно сейчас!