Читаем Вурдалак полностью

Проще было бы сейчас обо всем этом рассказать сыщику, сбросить с себя груз ответственности. Катасонов незамедлительно выяснит, кого прячет доктор Топалов в отделении, если только это не фантазии Ташко. Полицейские проверят алиби художника, Лещинского и того же доктора Топалова, и, возможно, следствие сдвинется с мертвой точки. Дальше закрутится полицейская машина, а следователь Катасонов не захочет делить лавры победителя, вычислившего хитроумного убийцу, с кем-либо. Он уже высказывался на этот счет. Но Владимир втянулся в это дело, захватившее его целиком, и самое главное, он был уверен, что вышел на след преступника, тогда как полиция все еще топталась на месте. Еще немного – и станет известно, кто этот загадочный убийца! И вычислить его сможет он сам, без помощи полиции. Если он самолично разоблачит убийцу, об этом непременно напишут в газетах, конечно же, и киевская пресса не оставит без внимания такую новость. Какой был бы для отца сюрприз, если бы он, открыв свежие «Губернские ведомости», прочел бы статью о том, как молодой врач сумел разоблачить убийцу! Он будет гордиться своим сыном! Так что Владимир решил пока утаивать эту информацию от полиции.

– Не густо, господин Шульженко! – с нажимом произнес Лифшиц, выслушав отчет Владимира. – Мне кажется, вы подошли к выполнению поручения формально, не творчески, без огонька. Надо изучать не все подряд истории болезни, а выборочно, наиболее подозрительных пациентов, а то вы тут засядете надолго.

«Что ж это за город такой? Адвокаты и полицейские сетуют на то, что их работа недостаточно творческая!» – подумал Владимир и раздраженно поинтересовался:

– А вы, выходит, специалист в этом вопросе? С радостью воспользуюсь вашим советом!

– Не кипятитесь, Владимир Иванович. Давайте вместе будем рассматривать эти документы, вы – как врач, а я – как полицейский.

– Извольте! С превеликим удовольствием! – Владимиру совсем не улыбалось проводить здесь время со шпиком, он понимал, что это его свяжет по рукам и ногам.

«Отказаться от поручения? Тогда я вернусь к своим обязанностям лекаря, которые не столько тяжелы, сколько неприятны и требуют моего присутствия здесь до вечера, а ведь многое еще предстоит узнать за пределами больницы». Взвесив все за и против, Владимир решил подыграть полицейскому, не портить с ним отношения.

Лифшиц устроился за столом рядом с ним. Владимир, сама любезность и предупредительность, подсовывал ему папки с документами, одновременно давая краткие пояснения. Как он и предполагал, через час такой работы оптимизм у полицейского угас, энергия иссякла, и, сославшись на неотложные дела, он собрался уходить. Но Владимир задержал его:

– Яков Давыдович, не могли бы вы мне подробно рассказать о жертвах убийцы, которого мы ищем?

– Зачем это вам? – насторожился полицейский.

– Если убийца психически больной человек, то на совершение преступлений его толкает какая-то безумная идея. Она же является мотивом преступления.

– Вы хотите сказать, что у психа был один и тот же мотив всех этих убийств? – недоверчиво произнес полицейский.

– Безусловно! Его безумная идея может быть связана с чем угодно – внешностью жертвы, одеждой, ее профессиональной деятельностью, местом жительства и многим другим. Нам надо найти то, что объединяет эти жертвы.

– Мы уже пытались таким образом анализировать преступления, – признался Лифшиц, – но не нашли ничего общего между жертвами. Женщины и мужчина разного возраста, социального положения, проживали в разных районах города.

– Вдруг я, посмотрев на это все свежим взглядом, найду нечто общее?

Сыщик минуту напряженно размышлял, поигрывая желваками, и согласился:

– Хорошо, слушайте. Первая жертва – Прасковья Николаевна Чижевская, двадцати шести лет, замужняя, бездетная, ее муж работает в почтовом ведомстве и в тот момент был в отъезде по служебным делам.

– Где она проживала?

– Ее муж арендовал квартиру в доходном доме купца Веретенникова, на Ковалевке. Вторая жертва – Прокопенко Людмила Васильевна, белошвея, вдова, двадцати восьми лет, бездетная, проживала вместе с сестрой в районе Березок. Третья жертва – Феликс Ефимович Добронравов, двадцати шести лет, не был женат, работал в городском архиве, жил с матерью и сестрой на Типографской улице. Его тело вы видели в прозекторской, снимки остальных жертв, сделанные судебным фотографом, я вам принесу – ничего примечательного в нарядах и внешности.

– Благодарю вас, буду очень признателен.