Читаем Вурдалак полностью

– С кем приезжал доктор Топалов? – переспросил Ташко, пытаясь уловить суть вопроса. – С кем мог приехать доктор, как не сам с собой?

– Ташко! Вы хотите безвылазно и бессрочно находиться в отделении?! – угрожающе произнес Владимир. – Забыть о борще и котлетах вашей маменьки? Это я вам устрою! И много еще другого не менее приятного!

– Что вам нужно? – В глазах Ташко появилась тревога, его взгляд стал осмысленным.

– Вчера вечером я видел, как доктор Топалов приехал сюда, и он был не один. Кто с ним приехал?!

– А, вот вы о чем… – Ташко, похоже, немного успокоился. – Он привез женщину, как обычно.

– Какую женщину? Вы ее видели? – Владимир был поражен и почему-то сразу вспомнил незнакомку из парка.

– Ту, что и всегда… Или другую… Я ее не видел, в это время нам запрещают выходить в коридор, и мы только слышим кое-что. А многое можно услышать, даже если прикладывать ухо к двери?

– Топалов ее привез, а потом отвез?

– Обычно он ее здесь оставляет на некоторое время.

– Где?

– Не знаю, она никогда не выходит в коридор.

– Вы уверены, что она все еще находится здесь?

Послышались приближающиеся шаги, и Владимир, резко оборвав разговор, вышел из уборной. Навстречу, улыбаясь, шел Ловцов.

– А я вас обыскался, Владимир Иванович, – произнес фельдшер, пытливо вглядываясь в лицо Владимира. – Нигде нет! Я принес вами заказанные истории болезни пациентов доктора Топалова, в фельдшерской вас нет, а я эти документы без присмотра оставить не могу и времени ждать у меня нет.

– Прошу меня простить – легкое недомогание. Видимо, вчера за ужином что-то несвежее съел.

– Проблемы с желудком, Владимир Иванович? Может, помощь нужна?

Из уборной вышел Ташко, сейчас он сутулился больше обычного, низко наклонив голову. Взгляд Ловцова сразу переметнулся на больного, он сощурился, словно пытаясь понять: то, что лекарь и больной оказались здесь одновременно, – это случайность или нет?

– Благодарю, сам справлюсь, ведь и я кое-чему научен.

– Не хотел вас обидеть, Владимир Иванович. Предложил, не подумав, от чистого сердца!

По коридору удалялась жалкая фигура Ташко, в нем ощущалась обреченность, словно он шел на заклание.

– Что мы стоим? Идемте, и у меня, и у вас работы невпроворот, – стал торопить его Владимир.

Усевшись в фельдшерской за стол, Владимир не спешил приступать к изучению историй болезни. «Выходит, если Ташко не ошибается, доктор Топалов привез сюда женщину, и это происходит не в первый раз. Пациентка? Любовница? Второе вряд ли – здесь самое неподходящее место для встреч такого рода. Кто она ему и зачем ему ее здесь прятать, ведь он хозяин большого дома?» И тут же он сам себе ответил: «Ведь никто не догадается искать пропавшего человека среди психически больных! А прятать человека в своем доме Топалов, видимо, опасается».

Поработав часок, Владимир прошелся по больничному коридору, раздумывая, где держит пленницу доктор Топалов. Палаты, в которых содержатся пациенты, естественно, отпадают, остаются палаты, где изолируют больных, когда те пребывают в возбужденном состоянии или имеют заразные болезни. Таких палат четыре, все они рассчитаны на двух пациентов. Это узкие, продолговатые комнаты, и пациенты там в основном находятся в лежачем положении, при необходимости в смирительных рубашках или под действием успокоительных лекарств. Обычно, как только буйная фаза заканчивается, больного сразу переводят в общую палату.

Проходя мимо дверей изоляторов, Владимир специально замедлил шаг, чутко прислушиваясь, не донесется ли из-за какой-нибудь двери шум, свидетельствующий о том, что пленница именно там? Но ничего подозрительного Владимир не услышал и, разочарованный, вернулся в фельдшерскую и снова засел за истории болезни.

Перед обедом к нему зашел сыщик Лифшиц, помощник следователя Катасонова. У сыщика было невыразительное, незапоминающееся лицо, и только тонкие, мышиные усики, нисколько ему не шедшие, привлекали внимание. Докладывая о результатах своей работы, Владимир никак не мог решить, что ему делать с информацией о художнике и Лещинском, об их ночных отлучках, странном поведении доктора Топалова и его загадочной затворнице.