Читаем Вторжение полностью

Анжелотти был доволен: последний номер «КосмоШпигеля» украшали сенсационные материалы Гюнтера Фосса «Они нас сделали» и «Разгром Третьего флота — начало конца». Большинство СМИ, включая Патрика Маккефри, обозревателя JBC, идеи Фосса не поддержали, склоняясь к официальной версии, гласившей, что сражение было ошибкой и что адмирал Тимохин превысил свои полномочия из-за врождённой ксенофобии или, быть может, потому, что сдали нервы. Случившееся называли в прессе то преступлением века, то самым трагическим событием после Крестовых походов и двух мировых войн, а Тимохин временами фигурировал в списке самых известных маньяков наряду со Сталиным, Гитлером и Пол Потом. Знавший правду Горчаков хотел застрелиться, но после долгих колебаний решил, что в судьбоносный исторический момент, когда страна и мир нуждаются в его услугах, это будет дезертирством. И решивши так, он с облегчением спрятал в сейф личное оружие, свой именной игломёт. Адмиралам Хейли и Чавесу тоже было известно, что Тимохин лишь выполнял свой долг и следовал инструкциям Совбеза, копии которых хранились у них в штабных документах высшей секретности. Но ввиду надвигавшихся событий защиту Тимохина и чести мундира пришлось отложить. Адмиралы были заняты; Чавес поддерживал Первый флот в боеготовности, Хейли принял под команду подразделения Третьего флота и перебрасывал их вместе с эскадрами Второго ближе к Земле.

Крейсер «Тайга» снял геофизиков с Эроса и согласно распоряжению адмирала Хейли двинулся к Лунной базе, огибая Солнце по эллиптической траектории. Капитан Дегтярь объявил траур по погибшим, и в память их орудия «Тайги» салютовали двенадцатью залпами. «Сибирь», «Старфайр» и «Барракуда», не успевшие к месту сражения, тоже двигались к Земле и Луне, и на их палубах царила похоронная тишина. На других кораблях ОКС тоже было не до веселья. Каждый имел друзей-приятелей среди двух тысяч астронавтов и десантников, ушедших в Великую Тьму, и каждый мучился сомнениями по поводу пришельцев. Как бы ни изворачивалась пресса, мысль о худшем варианте зудела, словно комар у виска: возможно, чужаки явились не за тем, чтобы одарить, а чтобы всё отнять.

Трёх обитателей Поста 13 на плато Тартар терзали те же подозрения, что выливалось в яростные споры. Демескис, убеждённый пацифист, считал, что мир, хоть и худой, всё-таки лучше войны, Свиридов жаждал мщения, а Поль Дюрант пытался примирить их, за что был назван мерзким конформистом. Вдобавок они получили радиограмму, что график поставок изменился, рейс челнока откладывается и следует урезать рацион. Такое случалось в периоды бурь, но на Тартаре было тихо, и задержка говорила только о хаосе и беспорядке в снабженческой службе ОКС.

«Коперник» стартовал к Земле, покинув после дозаправки станцию «Маринер». Планетологи на его борту всё ещё вели дискуссии о Красном Пятне Юпитера. Диспетчер Калих и станционный персонал, которому учёные мужи изрядно надоели, вздохнули с облегчением: в кафе и баре остались лишь свои, и никто не зудел над ухом, не мешал выпить коктейль и плюхнуться голышом в бассейн. Правда, пили и купались на скорую руку, торопясь к приёмникам ти-ви за новостями. Астрономического отдела на станции не было, но обсерватория на Фобосе, где имелся большой телескоп, следила за звездолётом пришельцев, давая сводки каждый час. Корабль, уничтожив крейсера Тимохина, шёл к Земле. Флот адмирала Хейли двигался следом, оставив Марс без защиты.

Сиднея Бирка и Хуана Арьего, горнорабочих, это тревожило гораздо меньше, чем цены на пиво и джин. Из-за эмбарго на межпланетные перелёты, объявленного Землёй, продукция с прииска не вывозилась, а цены росли и обещали в скором будушем сожрать дневную плату. Такого нарушения стабильности шахтёрская душа не принимала, и коллеги Арьего и Бирка уже готовились разнести кабак, блокировать дорогу для вывоза руды и стучать о рельсы касками. Кто бы ни вторгся на Землю, пауки о трёх головах или разумные осьминоги, рабочий люд своё получит! Так считали профсоюзные лидеры и гангстерский синдикат, снабжавший прииск горячительным.

Лейтенант Стиг Ольсен добрался со своей командой до убежища Тигров Ислама, выбил их из пещер и обнаружил останки инструктора Серова и его курсанта. Похожий на изваяние в своём боевом скафандре, он стоял над изуродованными телами, стискивал зубы и размышлял, как переправить пленных террористов в мир иной. Бойцы, окружавшие командира, молчали, но Ольсен знал, что приговор уже вынесен и не подлежит кассации. Он мог, конечно, повторить сотворённое с жертвами, выколоть пленникам глаза, содрать кожу и четвертовать, но это было не в традициях десанта. Сняв с шеи лучемёт, Ольсен кивнул своим людям и зашагал к расщелине, в которую согнали пленных. Метатель плазмы МП-36 был прочным и увесистым, как древняя палица. Особенно прочен был приклад, где помещались батареи.

* * *