Читаем Вторжение полностью

Он вздохнул, пристроил кафф на виске и стал натягивать скафандр.

— Всё же я пойду. Я не могу её бросить. Корабль мне поможет.

— В том, что уже случилось, он не в силах помочь, — сказала Йо, отвернувшись. Её плечи поникли, а голос вдруг стал таким же, как раньше, почти лишённым эмоциональной окраски. «Кончается туахха?..» — подумал Литвин и спросил:

— А что, собственно, случилось? Ты о чём?

— Айве… Он не для того её забрал, чтобы она дремала в т’хами. Она… — Йо подняла голову и посмотрела ему в лицо: — Она не бесплодна, как я, она — кса. И, как все другие кса, уже несёт зародыш жизни. Айве говорил, что скрещивание было удачным, и плод развивается с той же скоростью, что у наших самок. Очень быстро. Этот гибрид станет первым в новой породе частично разумных, и если…

Литвин стиснул кулаки. Стаи ледяных мурашек путешествовали по его спине.

— Ты хочешь сказать, что её оплодотворили? Искусственно? — выдавил он.

— Да. Один из экспериментов Айве с землянами. В полости для самок действует особое излучение, чтобы зародыши быстрее развивались. Поле биологической стимуляции… Сейчас оно сильнее, и поколение тхо родится через тридцать-сорок циклов, ко времени захвата вашей системы. Работники, олки, пилоты… самки, чтобы продлить наш род… наверняка несколько полностью разумных… Затем будут продолжены опыты с вашими женщинами. Айве считает, что удастся вывести гибридную расу.

— Как выводят скот… — сквозь зубы пробормотал Литвин, тут же воззвав к квазиразуму: — «Корабль! Она не ошибается? Всё это так?»

«Так, — раздался беззвучный ответ. Затем, уловив его очередную мысль, Корабль добавил: — Прервать беременность уже невозможно. Скорее всего, земная кса погибнет».

«Но если забрать её из т’хами, она не умрёт?»

«Нет, но процесс вынашивания потомства вернётся в естественное русло и замедлится. Вместо двух недель — три месяца».

— Жди меня здесь, — сказал Литвин Йо, поднялся и вышел из модуля в коридор. Он встал около мембраны, сжимая ладонями виски; в голове гудело, кафф впивался в череп, будто раскалённое сверло. В нём бушевала ненависть, но не к пришельцам вообще, не к чужеродной расе, что вторглась в звёздную обитель человечества. Мог ли он ненавидеть Йо? Мог ли представить, что олки, бездумные рабы, достойны ненависти? Бино фаата, как и люди, были не аморфным скопищем злодеев, а обществом вполне цивилизованным, где одни решали, а другие подчинялись. Решающие правили силой, а там, где её не хватало, прибегали к обману — так, Айве, толковавший о доверии, был несомненным лжецом. Если кого ненавидеть, так этого вивисектора — но только ли его? Айве экспериментировал над Рихардом и Эби, не интересуясь, нравится им это или нет, но точно так поступали земные владыки, сжигавшие инакомыслящих в печах, травившие их газом, уничтожавшие народы, страны, города. Эта вакханалия длилась не первый век и даже не первое тысячелетие, и он, Павел Литвин, по долгу службы был к ней причастен. У каждой из рас, у людей и фаата, были свои привычки, свои особенности, но в одном они, вероятно, сходились: те и другие в грош не ставили жизнь и желания ближнего.

Литвин медленно двинулся по коридору к транспортной нише, потом снова остановился. Разговоры с Йо и мысли о произошедшем с Эби отвлекли его от главного — от того, что творилось сейчас в холодной пустоте, под светом звёзд и далёкого Солнца. Он замер, всматриваясь в бесконечный ряд мембран, тянувшийся вдоль палубы, и ощущая, как крепнет ментальная связь с Кораблём.

«Ситуация снаружи?»

«Без изменений».

Перемен и в самом деле не было: девять земных крейсеров окружали Корабль, ещё два и адмиральский фрегат висели перед ним, будто воины, заступившие путь противнику. Схема «кольцо», красная тревога, полная готовность к бою… В течение последних суток Литвин рассматривал флотилию глазами Корабля в десятый раз, пытаясь опознать соратников по силуэтам, количеству башен, антенн дальней связи и шлюзов для сброса УИ. Фрегат, разумеется, «Суздаль», а при нём «Викинг» и «Волга», близнецы из эскадры «Памира»; ещё два тяжёлых рейдера класса «Барракуды», и один из них точно «Памир» — на его серебристом корпусе изображение горной вершины в облаках. Третий рейдер поновее и покрупнее — «Сахалин», не иначе, а с ним эскадра в четыре боевые единицы: «Сидней», «Фудзи», «Тибурон», «Нева». Ему казалось, что он узнает другие крейсера, принадлежавшие Третьему флоту, и в памяти тотчас всплывали знакомые лица тех, с кем служил или учился, встречался на Лунной базе, на Марсе, Земле и в Поясе Астероидов. Много, много достойных людей! Знали бы, где Павел Литвин, сильно бы удивились…