Это, кстати, мнение нейтральное. Оно принадлежит немецким военным, которые констатировали, что только благодаря тому, что и союзники не блистали тактическими и стратегическими талантами, «…они совершенно не сумели воспользоваться полной неготовностью Севастополя; и, как всегда в подобных случаях, отказ от легкого успеха повлек за собой тяжкие труды и потери в дальнейшем».^{1094}

Еще одной причиной было, с одной стороны, неумение князя планировать, организовывать и проводить операции как силами флота, так с одновременным использованием флота и сухопутной армии, а с другой — нежелание отдать это планирование и организацию в руки своих адмиралов. Первое, возможно, имело свои корни в неудачной операции 1853 г., когда Меншиковым была допущена тактическая ошибка, которая едва не закончилась потерей Сухум-Кале.^{1095} Что касается второго — то тщеславие главнокомандующего и его забота о собственной репутации в глазах Николая I общеизвестны. И если главнокомандующий решил рисковать, не подчинившись указаниям царя, значит, он действительно решил сыграть свою игру, надеясь, что результат превзойдет ожидания, а победителей, как известно, не судят.

В военную историю высадка союзников в Крыму вошла как предвестник многотысячных десантов XX в. В 1881 г. в Германии вышла книга военно-морского теоретика профессора Фердинанда Альтмайера «Война на море», в которой автор, опираясь на действия союзников в Черном море в 1854–1856 гг., разработал теорию действий флота во внутренних морях и при высадке десантов на побережье, занятом противником. По его мнению, действия союзников (автор рассматривает преимущественно французов) при переходе морем, выборе места для высадки, самой высадке — это образец грядущих десантных кампаний по правильности организации и точности выполнения.^{1096}

Итак, мы останавливаем наше повествование в тот момент, когда уверенный в безупречности им задуманного Меншиков доносил императору, что закрепился на выгоднейшей позиции и не видит смысла в атаке высадившегося неприятеля на берегу.

«…Не признав возможным атаковать высаженные войска на плоском береге, обстреливаемом с флота, сосредоточил большую часть своих сил на выгодной позиции, в которой готовится встретить противника», и что «состоящие под его начальством войска, одушевленные рвением и преданностию престолу и Отечеству, с нетерпением ожидают минуты сразиться с неприятелем».

ПРИЛОЖЕНИЯ

ПРИЛОЖЕНИЕ №1

Письмо адмирала В.А. Корнилова адмиралу П. Ф. Метлику в Николаев

Спешу отправить вам сообщение, что вчера вышедший от нас пар. Владимир дал знать, что против Евпатории увидел неприятельский флот (18 кораблей, 7 пароходов); во весь день мы видели только дым одного парохода, вероятно, гнавшегося за Владимиром, который к вечеру исчез. Сегодня по утру дано знать через казака, что неприятель стоял в Козлове, а теперь он у нас в виду: по маневрам его надо полагать, что он желает пробыть некоторое время у наших берегов, и потому если Эльбрус не отправился, то лучше обождать. Приятели, конечно, походят, да и удалятся, малых же крейсеров оставить не решатся. Затем, прощайте, мы целые часы проводим на телеграфах, еще не привыкши к зрелищу чужих кораблей у входа в Севастополь; с нетерпением ждем (известий) о действиях союзников в Одессе; не понимаю, отчего так долго никого нет.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 2

Письмо адмирала В.А. Корнилова адмиралу П. Ф. Метлину в Николаев

Пишу вам несколько слов, во первых, чтобы известить вас, что союзные флоты не покидают севастопольских вод; вчера пароходы подходили к Балаклаве и мы принуждены были туда прокатиться; между тем они ушли, напугав греческий батальон. Князь покуда не разрешает выхода Эльбруса. Надеюсь, что тесная блокада скоро ослабится. Оборона наша приводится в самое удовлетворительное положение; завтра будет освящение 8 пушек. Башни выстроены Волоховым на Северной стороне. Херсонский полуостров набит войском.