Читаем Вторжение полностью

Но все было не так. Главнокомандующий предпочел дать союзникам возможность беспрепятственно выгрузиться на территорию России. Сопротивление первых дней ограничилось частными акциями казаков, уничтожавшими все, что могло быть полезным неприятелю, вторгшемуся на крымскую землю. Волею судьбы казачий полковник Тацин оказался единственным, кто, ведя свою малую войну, пытался в течение первых нескольких дней начавшейся кампании хоть как-то наносить врагу вред. Удивительно, но многие из тех, кто пишет о Крымской кампании, об Альминском сражении упоминают его лишь номинально. На деле этот труженик войны заслуживает все-таки большего.

Действия (точнее, отсутствие действий) генерал-адмирала Меншикова в дни, когда, даже по мнению самих союзников, они были не просто уязвимы, а почти беззащитны, похоронили перспективы военного успеха в грядущей военной кампании. Еще до первого орудийного выстрела судьба Севастополя была предрешена.

Генерал Богданович совершенно прав, что «…тот, кто допускает собраться вблизи такой грозе, ничего не предприняв для ее рассеяния в самом начале, ставит себя сам в невыгодное положение и признает себя бессильным в глазах туземцев). Ежели даже допустим, что невозможно было не позволить неприятелю произвести высадку, то по крайней мере нет сомнения в том, что мы имели средства затруднить ее, выиграть время и усилить позицию на Альме, устроив ложементы для стрелков и вырубив на правом берегу сады и виноградники, впоследствии облегчившие наступление союзников».

Богданович не одинок: «…Высадка нисколько не была затруднена, хотя место ее было в 20-ти верстах от Альмы, где уже находилась часть наших войск. Воспрепятствовать высадке может быть было и возможно, но князь Меншиков обязан был употребить все средства для затруднения этой сложной и трудной операции. Разведку русские проводили слабо, а потому и не знали о положении продрогших, измокших и голодных союзников в ночь после высадки. Нападение на них в эту ночь, вероятно, было бы небезуспешным».^{1089}

Хотя нельзя не сказать, что были и имевшие другое мнение, но их явное меньшинство.

А.Свечин: «Меншиков не решился активно препятствовать высадке союзников, что было связано с подставлением русских войск на плоском евпаторийском берегу, под огонь могущественной судовой артиллерии; он спешно начал сосредоточивать войска на высокое плато левого берега р. Альмы, чтобы преградить союзникам путь к Севастополю».^{1090}

Может быть, правы были русские адмиралы, предлагавшие план атаки флота союзников в море с целью нанесения им максимальных потерь? Но этого не произошло. Может быть, именно это и стало тем крестом, который до конца своих дней, до своей славной смерти на севастопольских бастионах несли адмиралы Нахимов и Корнилов?

Ниже мы увидим все эти возможности более подробно. Пока же можем с уверенностью утверждать, что русский главнокомандующий не готовил никаких мер по противодействию десанту как минимум по следующим причинам.

1. Меншиков не верил в реальность высадки осенью 1854 г.

«Приближение равноденственных бурь, обыкновенно бывающих в Черном море в осеннее время года, вселило настолько сильную уверенность в невозможность плавания с большим десантом, что кн. Меншиков был удивлен тому, как кн. Горчаков беспокоился за Крым».^{1091}

Меншиков не верил, что союзникам удастся собрать силы, достаточные для того, чтобы сломить сопротивление его армии.

3. Меншиков не считал возможным, что союзникам удастся в столь краткое время сконцентрировать в нескольких портах Турции и Болгарии достаточное число транспортов для переброски хотя бы минимального числа войск.

4. Меншиков просто растерялся. Это мнение бытовало среди младших офицеров русской армии и флота.

Меншиков, до последних дней баюкавший себя иллюзиями, узнал о совершающемся событии, когда уже почти ничего не мог поделать. Он, впрочем, и вообще не думал трогаться с места, где стояла его армия, т. е. от реки Альмы. Офицеры просто понять не могли этой инертности: «…Со 2 сентября началась… высадка неприятелей без всякой помехи с нашей стороны! Два, три полка с артиллерией могли бы порядочно поколотить высаживавшегося — закачанного на море — неприятеля!.. Но наши равнодушно смотрели на эту высадку, даже не сделали никакого распоряжения о прекращении перевозки товаров по Крыму!».^{1092}

5. Меншиков никогда не пытался опередить союзников, не умел навязать противнику свою волю, даже когда имел к этому все возможности и предпосылки.

«…Стоял на верном пути применять свою армию не исключительно лишь для пассивной обороны, а для независимости в поле и для сохранения ее связи с государством, не сумел довести этого дела до конца даже и когда имел явное превосходство в силах по прибытию к Севастополю резервов».^{1093}