Через несколько дней к Петровым пришел Полковник с Ликой. Полковник был встревожен, Лика – немного навеселе.

– Мы сегодня хорошо позавтракали, – объяснила женщина. – Немного самогона выпили.

– Тут, Витя, какое дело. Вы с Лидой теперь телезвезды – люди приходят на телевидение, просят ваш адрес. Говорят, что хотят лично познакомиться. Оксана звонила, рассказывала, что успех феноменальный, – объявил Иван Иванович.

Лика добавила, как показалось Петрову, с иронией:

– Теперь ждите гостей. Лично будут знакомиться.

– Тьфу-тьфу – испугался Виктор. – Что им здесь надо?

– Ими движет зависть. Не понимаешь, что ли, люди впервые увидели Рай по телевизору, точнее, им сказали, что это Рай, – усмехнулся Полковник. – Теперь они думают, что тоже хотят в Рай.

– Какой же это Рай? Зимой здесь очень неуютно. А в Раю зим не бывает, – испуганно заговорила Лида. – Какая в Раю зима?

– У всех же разное представление о Рае. Никто его не видел и тем более не бывал. Может, кто-то и бывал, но уж точно не вернулся оттуда. Для людей без особых претензий и наша Маргаритовка может показаться Раем, особенно в наше время. Рай – это то, что не ад, сегодня так считает большинство. Ад все видели. Я так думаю, но точно не знаю, я же не видел передачу. Оксана клянется, что никому адреса не дала, потому что люди сейчас злые.

– Они захотят изгнать вас, нас, точнее, из рая и занять наше место, нашу нишу, – добавила Анжелика.

– Понятно. Захотят – найдут! Приедут на деревню к дедушкам, – усмехнулась Лидка. – Но мы их встретим.

– Это да. Вот как раз об этом я и хотел поговорить. Вы должны встретить их автоматными очередями. Оксана говорит, что надо опасаться неких Веронику Петровну и Василия Степановича Вересаевых, бывших работников мясокомбината, а сейчас инвалидов. Они часто звонят на телевидение, и сотрудники канала уже узнают их по голосу. Именно они хотели узнать ваш адрес. Оксана им ничего не сказала, но Миша, водитель бронетранспортера, тот, который с Оксаной приезжал, помните, уволился с телевидения, сдал на органы один глаз, получил инвалидность и теперь выпивает с этими Вересаевыми. Они теперь соседи. Так вот, Миша мог проболтаться. Оксана говорит, что на самом деле Мише выбили глаз в драке, но директор телевидения помог оформить потерю глаза как сознательный и добровольный акт на благо общества.

<p><strong>23. Ника, Василий Степанович и Вениамин Троянский Конь</strong></p>

Поселок инвалидов располагался на искусственном острове в северо-восточной части города. Днем его обитатели выходили на улицу – подышать воздухом. Они садились на лавочке у подъезда и разглядывали друг друга. Вечером поселок пустел – инвалиды любили ТВ, а уличного освещения здесь не было.

Василий Степанович и Ника Петровна Вересаевы смотрели передачу про Маргаритовку со смешанным чувством – восторга и ненависти:

– У них сотовых телефонов нет, что за жизнь! – Василий Степанович сидел у телевизора, на крае табурета, вытянув голову вперед, как журавль. Говорил он неразборчиво, со множеством свистящих звуков, если кто-то хотел понять, о чем говорит Василий, то просил повторить.

– Много тебе пользы от сотовых телефонов, если они только на расстоянии пяти метров работают, и то если громко кричать, – парировала лежавшая на диване Ника Петровна. – У них есть консервированные помидоры, вкусные, но ими можно отравиться, по телевизору о вреде помидоров была передача. Как бы я хотела иметь такие помидоры. – Каждая новость вызывала у Ники Петровны гнев и боль, почти все новости она воспринимала как знак от неизвестных сил: «Жизнь идет своим чередом, не принимая во внимание твое существование». Женщине казалось, что вселенная стреляет в нее из рогатки, хочет сделать ей больно. При каждой новости она вздрагивала, как от удара: «Боже мой! Что творится!»

Иногда ее отчаяние было столь глубоким, что у Ники самопроизвольно текли слезы.

– И золотишко припасли, твари. Теперь спокойно едят эти помидоры и других угощают, и мы так могли бы, – заурчал Василий Степанович, пытаясь понять настроение жены.

– А мы ничего не сберегли, а то, что было, потеряли. – Ника Петровна заплакала, осознав несовершенство мира, упала на пол.

– Ты о почках?

– Дурак, я о консервированных помидорах! Помнишь, у нас на заводе хотели освоить их производство. Не смогли!

– Смотри, эта тетка выглядит неплохо, ягодицы, правда, мужские. В сельском стиле.

– Что ты там бубнишь, Вася, повтори, не разберу. – Ника Петровна вернулась на диван.

– Ты, вы, не, хо, я, да, муж, – специально неразборчиво повторил Василий Степанович.

– Смотри мне, Василий, друг мой, – предупредила Вероника и внимательно посмотрела на мужа. Под взглядом жены он стал меньше. – Не говори потом, что я без причины руку тебе сломала.

Нике и Василию было немного за пятьдесят. Когда-то они работали на консервном заводе и привыкли обильно питаться вредными продуктами.