Читаем Встречь солнца полностью

— Так это — не я.

Васька критически оглядел несуразную фигуру Прохорова и с беспощадной иронией сказал:

— Догадываюсь.

— Ничего ты не догадываешься. Мозги у тебя набекрень. Это сейчас не я, а был я.

— Иди ты! Комель? — недоверчиво переспросил Васька.

— Вот тебе и иди ты. И вот что я тебе скажу, парень. Я прошлого своего боялся, пока с ним до конца не расстался. А теперь мне бояться нечего. Хвастать им не люблю — нечем, а скрывать не считаю нужным. Может быть, на меня глядя, кто-нибудь и свою судьбу поправит.

— Я, например?

— Может, и ты. Если захочешь.

— Вот именно. А если не захочу?

— Дураком помрешь, значит.

— Без значка? — Васька ткнул пальцем в грудь Матвея, где виднелся значок отличника социалистического соревнования. — Ничего, некоторые и без него помирают вполне нормально. Ну, ладно, спать пора, — с нарочитым равнодушием зевнул он. — Очень рад был познакомиться с такой знаменитостью. Жаль, что не собираю автографов.

— Не дал бы я тебе автографа. По недоверию. Ну а картишки у тебя есть?

— А как же! — Васька полез за пазуху и из глубокого внутреннего кармана извлек две колоды. — Может, сыграем?

— Крапленые небось?

Васька бросил карты на стол.

— Смотри, если грамотный.

— А что мне на них смотреть?

Матвей сгреб карты в кулак и швырнул в печку…

Выслушав эту историю до конца, Щелкачев рассмеялся:

— Разорится парень на картах, как я посмотрю. В поезде я у него тоже колоду конфисковал. — И он коротко рассказал Рокотову о своем столкновении с Васькой. — Так что этот тоже старый, знакомый. Не ушел?

— Работает третий день. Кротов в свою бригаду взял…

2

Первые машины прибыли на участок в эту же ночь. В тишину уснувшей тайги исподволь, постепенно заполняя все кругом, влился рокот моторов. Запели на разные голоса, вызывая хозяев, автомобильные гудки. Заметались между деревьями черные тени, потревоженные ярким светом автомобильных фар.

Рокотов приподнялся на нарах и локтем толкнул спавшего Щелкачева:

— Колонна!

Александр Павлович сел.

— И верно — машины. Может быть, не те? Рано больно.

— А откуда не тем взяться? Не на трассе живем. Дальше дороги нет.

Заворочался и приподнялся на локте Селиванов. Еще не сообразив со сна, что произошло, заворчал:

— Не наговорились еще? Спать мешаете.

— Вставай, вставай, — засмеялся Рокотов. — Дед-мороз, кажется, досрочно прибыл. Гостинцы у него главным образом по твоей части.

Но Селиванов уже сам понял, в чем дело. Одной рукой стараясь попасть в рукав полушубка, он тряс другой Матвея Прохорова:

— Матвей, кончай ночевать, гости приехали.

Горный мастер промычал что-то и натянул шубу на голову.

— А ну-ка, взяли!

Рокотов и Селиванов, схватив Прохорова за ноги, стянули его с нар на пол.

— Что? Что такое? — недовольно заворчал Матвей. — Спать я должен, по-вашему, или как?

— Давай буди ребят. Машины прибыли.

— Так бы и сказали.

Ворча незлобно, он все же не поднимался, а продолжал возиться на полу.

— Ты что, потерял чего-нибудь, что ли? — спросил Рокотов, зажигая спичку.

При ее мерцающем свете Матвей обалдело оглянулся кругом, посмотрел на товарищей и хмыкнул удивленно.

— Вот именно, — без улыбки объяснил он. — Край потерял.

— Какой край?

— Как какой? Нар, конечно. Откуда я знал, что вы меня на пол перетащили.

Все захохотали. Матвей невозмутимо пожал плечами и спросил:

— Всех поднимать?

— Всех. Машины задерживать нельзя.

Недалеко от палатки, скандируя, в два голоса — тенорком и басом, — вызывали Щелкачева:

— На-чаль-ник! Щел-ка-чев!

— Так ведь это же ребята мои! — ахнул Александр Павлович и выскочил из палатки.

Через минуту, рискуя отбить себе руки и плечи, Щелкачев, Степан Савеличев и Саша Костылев обменивались увесистыми тумаками.

Между тем у берега реки собралось все немногочисленное население участка, поднятое на ноги Матвеем Прохоровым. Взметнулись в черное небо золотые искры гигантского костра. В руках рабочих появились смолистые факелы — зажженные ветви лиственницы и стланика. Словно на большом празднике, звенели веселые голоса, слышался смех, шутки, незлобивая перебранка штатных остряков:

— Прохоров, давай сюда — башенный кран нужен!

— Чего молчишь, Матвей? Спой ему: «Эх, дубинушка, ухнем». Это про него песня.

— Сам дубина!

— Го-го-го! — грохотало кругом.

А у одной из машин уже раздавалось дружное:

— Раз, два — взяли! Еще — взяли!..

— Бревна! Бревна давай!

И вот уже слышится веселый перестук топоров — нужны бревна, чтобы спустить с машин тяжелые дизели для участковой электростанции, моторы, скреперные лебедки, бочки с горючим.

— Еще — взяли!..

Тяжелый металл вгрызался в дерево, груз словно упирался, как живое строптивое существо, не желая покидать машины. Только двухсоткилограммовые бочки с горючим, тоже как живые, норовили выскользнуть из рук и с разлету ринуться на каменистый берег.

Саркис, подперев норовистую бочку плечом, рукавом телогрейки стер со лба пот. Рокотов спросил сочувственно:

— Жарко?

— Как в Ереване в августе, — заулыбался тот. — Спускаем?

— Спускаем.

Сергей увидел Щелкачева и, бросив вагу, которой они с Григорием пытались отодвинуть в сторону спущенную на лед лебедку, подбежал к нему.

— Здравствуйте, Александр Павлович! С приездом!