Читаем Встречь солнца полностью

Рокотов удивленно глянул на Полищука и взял у него из рук небольшой комок смерзшейся земли. На темно-бурой поверхности светился совсем маленький, со спичечную головку, желтый глазок. Рокотов подковырнул его ногтем, и на ладонь выпала крошечная, как расплющенная дробинка, лепешечка золота. Все еще не понимая, в чем дело, он разломил комок. Внутри оказался небольшой осколок кварца. Рокотов поплевал на него и вытер о рукав брезентовой куртки. На молочно-матовой поверхности камня заискрились едва приметные золотые песчинки. Встретив нетерпеливый, вопрошающий взгляд Полищука, Рокотов вдруг понял все.

— Тьфу, будь ты неладен! А я-то голову ломаю, что тут такое. Совсем забыл, что ты его раньше, может, только во рту у кого видел.

Он захохотал, по привычке взвесил на ладони комочки земли с затерявшейся между ними лепешечкой золота и швырнул все это на полигон.

Расхохотался и Щелкачев-.

— Ты смотри, что презренный металл делает! Увидел человек даже и не золото, можно сказать, а только цвет его, и уже старых знакомых не узнает.

— Ох, Александр Павлович! А я вас, честное слово, не узнал. Здравствуйте!

— Здравствуй, здравствуй. Я смотрю, освоились уже на новых местах?

— А как же! — Григорий молодцевато сдвинул шапку на затылок. На лоб упали слипшиеся прядки пшенично-белых волос. Лицо его раскраснелось от мороза. — Порядок в танковых войсках!

Лихо козырнув, он спрыгнул вниз и побежал к урчащему бульдозеру.

— Ты скажи, какой прыткий! — удивился Александр Павлович. — В поезде таким солидным казался, а здесь ожил вдруг.

— Почему же вдруг? — возразил Рокотов. — Ехали ребята, не зная куда, к какому делу. За их солидностью да рассудительностью растерянность пряталась. А теперь определились. Без комфорта, правда, но ничего. И дело нашлось по душе. Вот и повеселел парень.

— И то верно, — согласился Щелкачев.

— Инцидент тут один без тебя произошел. Если не возражаешь, пройдем на соседний полигон, там взрывники работают. По дороге расскажу. Этот, — Рокотов кивнул в сторону Григория, — без нас справится.

— Пошли.

…Дня через три после того как Сорокин с Полищуком добрались до участка — Катя осталась на центральном стане прииска, — туда же прибыл еще один человек, как говорится, нежданный и нежеланный.

Это было вечером. Отпустивший было днем мороз снова загнал в самый низ шкалы фиолетовый столбик градусника, прикрепленного кем-то прямо к лиственнице. Коротая время до сна, обитатели палатки сгрудились возле печки и рассказывали всяческие были и небылицы, когда в палатку протиснулись две фигуры. В первой из них, даже при скупом свете, пробивавшемся через дверцу печки, было нетрудно узнать Матвея Прохорова. Непомерно худой и длинный, с огромными ручищами, горный мастер был постоянной мишенью для шуток. Вот и теперь какой-то остряк лениво, как по обязанности, посоветовал:

— Пригнись, Матвей Иванович, а то палатку на себе унесешь.

Матвей и в самом деле еще больше ссутулился.

— Ладно трепаться-то, — добродушно сказал он. — От вашего бреха даже печка покраснела. Придется вам потесниться. Принимайте пополнение.

— Давай побольше да погорячее, теплее будет, — предложил кто-то.

— Насчет побольше — пока не предвидится, а насчет погорячее, так вам самим его отогревать придется.

Прохоров вышел, и из тени выдвинулась приземистая фигура, облаченная в черный полушубок. Работая локтями, плечами и бедрами, гость втиснулся между сидевшими у печки парнями, стянул огромные стеганые рукавицы и, жадно протягивая руки к теплу, хрипловатым тенорком заявил:

— Между прочим, утром по радио передавали, что в Сочи — плюс девятнадцать.

Это неожиданное заявление вызвало дружный хохот.

— Тихо! Тише, ребята, — раздался вдруг серьезный голос Григория. — Пусть он расскажет сначала, как сюда попал. Сергей вскочил.

— Да-да, мы знаем. Это — вор! Его при нас арестовали!

Новичок тоже встал.

— А-а, землячки, — процедил он сквозь зубы. — С приветом. Скажите, какая трогательная встреча!

— Не паясничай, Василий. Как ты сюда попал? — снова спросил Григорий.

— Ясное дело — убежал! — ответил Сергей за Ваську. — Держите его, ребята. Я сейчас!..

Он схватил шапку и ринулся к выходу, но его поймал за рукав Василий Кротов, бригадир шурфовщиков и комсорг участка.

— Подожди, Сорокин. Не пори горячку.

Кротов повернулся к Ваське, смерил его с ног до головы долгим оценивающим взглядом…

— А ну, садись.

Васька открыл было рот, чтобы возразить, но, передумав, скривил губы в недоброй усмешке и сел. Кротов сел рядом с ним.

— Рассказывай.

— А ты что, следователь?

— Не ломай «ваньку», рассказывай.

— Вон приятели твои все знают, пусть и рассказывают. А у меня еще язык от зубов не отмерз. «Убежал», — передразнил он Сергея. — Дура! Кто же в такую погоду бегает? Соображать надо.

И он демонстративно, всем своим видом показывая, что продолжать этот разговор не намерен, стянул валенки и стал сосредоточенно греть возле печки портянки.

Сергей постоял в нерешительности и пошел к начальнику участка.

Рокотов выслушал его, повертел в руках Васькино направление из отдела кадров и спросил:

— А вы ничего ненароком не напутали?