Читаем Встречь солнца полностью

Как ни утомительна была работа, молодость брала свое. Нет-нет да и находилось время заглянуть вечерком на часок-другой в центральный поселок прииска, где можно было пополнить запасы чая и курева, сходить в кино и даже потанцевать в клубе с девушками. В свободные от киносеансов и кружковых занятий вечера заведующий клубом, вооруженный аккордеоном, успешно состязался с потрепанной «Яузой», которая, исполняя томное танго, срывалась вдруг на галоп или играла быстрый фокстрот в темпе церемониального полонеза. Впрочем, это только прибавляло веселья.

Несколько раз заглядывал сюда и Сергей, сначала с Григорием, потом — один. Нет, это не было изменой дружбе и не говорило об особом пристрастии Сергея к танцам. Катя — вот кто тому причина.

Первое время Сергей и Григорий были для нее единственными на прииске близкими знакомыми, тем более, что Катя продолжала считать их в некотором роде своими подопечными. Ее живо интересовали и дела друзей, и как они устроились на новом месте, и их планы на будущее.

Честно говоря, парни не особенно охотно отвечали на ее настойчивые расспросы. В короткие минуты отдыха хотелось сбросить с себя нелегкий груз участковых забот и просто пошутить, послушать какую-нибудь забавную историю, созорничать, затеяв веселую возню в сугробе.

Но скоро стало очевидным, во всяком случае Григорию, что и в танцах, и в играх Катя отдает предпочтение Сергею.

И теперь, когда они приходили на прииск, у Григория неизменно находились какие-нибудь срочные дела, и Сергей с Катей оставались вдвоем.

Однажды вечером, придя в поселок, друзья узнали, что Катя прихворнула, и зашли навестить ее в общежитие. Катиных подруг дома не было. Очень скоро, сославшись на какое-то поручение, ушел и Григорий.

Сергей и Катя сидели рядом, склонившись над полугодовым комплектом «Огонька», когда в комнату вошел начальник телефонного узла, человек уже пожилой, с лицом утомленным и бесстрастным.

— Здравствуйте.

Вошел он тихо, и голос его прозвучал так неожиданно, что Катя вздрогнула и непроизвольно отодвинулась от Сергея. Лицо девушки залила краска смущения.

Но начальник не обратил внимания ни на Катино смущение, ни на Сергея.

— Что, Кузнецова? Болеешь? Проведать зашел.

— Немножко, Петр Игнатьевич. Завтра в ночь, думаю, выйти уже. Да вы садитесь, — засуетилась Катя, выдвигая из-под стола табуретку.

— Да нет, пойду я. Некогда. А ты выздоравливай. Нехорошо подводить. И гостей гони. Тебе небось постельный режим прописали?

Щеки девушки снова вспыхнули:

— Это мой товарищ, тоже проведать зашел, — словно оправдываясь, сказала Катя и поспешно добавила: — Он бывший связист…

— Вот как? — Начальник телефонного узла с интересом посмотрел на Сергея и протянул ему руку. — Здравствуйте, коллега. Какой связист? И почему вдруг бывший?

— Кончал ремесленное электротехническое когда-то, потом немного до армии на телефонной станции монтером работал. Вот и все, — ответил Сергей.

— А теперь что же?

— Теперь бульдозеристом на участке. Учеником, правда, пока.

— Нет, вы посмотрите на него! Человек имеет такую специальность, а ходит в учениках! Да ты знаешь, как нам люди нужны? К нам, к нам! И никаких разговоров.

Подобный вариант никогда раньше не приходил Сергею в голову. Он растерянно посмотрел на Катю и в ее обрадованном взгляде прочел свой ответ на это неожиданное предложение.

— Но, — нерешительно возразил он, — ведь там тоже нужны люди.

— Здесь нужнее. И вообще, предоставим руководству прииска решить этот вопрос. Идет?

— Я подумаю еще…

— Что ж, думать никому не возбраняется. А я все же с начальством поговорю. Ну а теперь пошли. Катюше в постель надо.

Сергей взглянул на Катю. Она утвердительно кивнула ему: так надо.

Сергей быстро шагал по хорошо знакомой таежной тропе на участок, окрыленный сделанным им открытием — он не безразличен Кате. От его внимания не ускользнуло, как растерялась и смутилась она, когда в комнату вошел начальник, как обрадовалась, когда ему предложили перейти на работу в связь!

В связь… Конечно, это было бы здорово — быть все время рядом с Катей, видеть ее, когда захочешь, слышать ее голос, пусть даже иногда спорить.

В какое-то мгновение у него мелькнула мысль, что с переходом на телефонный узел он сменит промерзшую палатку на благоустроенное общежитие, что на новой работе у него не будет так ломить по вечерам руки и спину… И еще об одном: а как же ребята? Что скажут они? Григорий, Кротов, Саркис… Особенно Григорий. И еще Александр Павлович…

Но эти мысли тотчас же исчезли и осталась одна — о Кате. Все остальное: ядреный мороз, еле угадываемая тропа под ногами, Серебряная пыль Млечного Пути, его товарищи — были сейчас как бы не для него и вне его.

Катя… Добрая, красивая, жизнелюбивая. Он и до этого вечера мог бы признаться себе, что она ему очень нравится. Вероятно, это неопределенное «нравится» и было тем скрытым чувством, которое поднялось вдруг с ликующей силой, едва лишь услышав в Катюшином сердце желанный отклик.