Читаем Встречь солнца полностью

— …а потом у человека, кроме темперамента, еще и терпение должно быть, а его-то у тебя как раз и не хватает по молодости.

— Прибыли, товарищ начальник! — по-военному доложил Григорий.

Начальник отдела повернулся, и они увидели, что разговаривал он с Катей.

— А-а, служивые! Ну, проходите. Садитесь. Как добрались?

— Хорошо, в общем. Спасибо, — ответил Сергей. — Теперь немного осталось.

— Не торопитесь. Поезд и пароход вы освоили. Теперь поглядите на нашу колымскую землю из автобуса, а там и на тракторе придется сквозь тайгу продираться — смотря на какой участок попадете.

Сергей пренебрежительно махнул рукой.

— Ну, тракторами нас не удивишь. Танкисты мы.

— Знаю. Народ, знакомый с техникой, нам особенно нужен. Так почему же все-таки на «Морозный»?

Ребята рассказали о попутчике и его предложении ехать на «Морозный». Это вполне совпадало с их желанием работать там, где потруднее, в тайге, а не в каком-нибудь благоустроенном поселке.

Говорил больше Григорий. Сергей же, изредка вставляя слово, тайком наблюдал за Катей, которая была чем-то взволнована и огорчена.

— Ну и молодец Щелкачев, — засмеялся начальник. — Еще не успел на работу встать, а о кадрах уже заботится. Беспокойная душа. Был у меня несколько дней назад.

— И уехал уже? — с тайной надеждой, что Александр Павлович еще в Магадане, спросил Сергей.

— Ну, он в Магадане и трех часов не провел. Прямо на прииск, даже домой не заехал. Участок, куда поехал Щелкачев, — особый, и туда нужно забросить автоколонну. Щелкачев назначен начальником автоколонны. Кроме того, райком рекомендует его парторгом участка. Ну, ладно. Желаю успехов. Попадете к Щелкачеву, привет ему большой от меня передавайте.

Поднимаясь, Сергей встретил тревожный Катин взгляд и неожиданно для себя спросил:

— А девушку, товарищ начальник, вы почему на настоящую работу не отпускаете?

Начальник глянул на Катю, потом снова на Сергея.

— Это что же, Кузнецова, на начальство пожаловаться успела?

— Никому я не жаловалась, Федор Васильевич! — горячо сказала Катя. — И в защитниках не нуждаюсь! — обернулась она к Сергею. — Сама как-нибудь разберусь.

Сергей смутился:

— Мне показалось… И потом этот ваш Сковородников или как его… говорит, что ваш отец и начальник отдела вас не отпускают.

— Ах, Сковородников…

Начальник нажал кнопку звонка. Вошла секретарша.

— Пригласите Сковородникова.

Сковородников вошел с подчеркнуто скорбным лицом.

— Товарищ Сковородников, повторите в присутствии Кузнецовой то, что вы говорили о ее работе у нас.

— Я… я, собственно, не понял вопроса, Федор Васильевич.

— Нет, вы поняли, и я прошу вас повторить то, что вы говорили этим товарищам.

— Но я… я не считаю удобным выяснять служебные отношения в присутствии посторонних…

— А мне не хочется, чтобы молодые товарищи судили о магаданцах по вашей болтовне.

— Но я ничего такого не говорил, Федор Васильевич. Разве я что-нибудь такое сказал? — подобострастно спросил он Григория.

— Я не собираюсь устраивать здесь очную ставку, — остановил его Федор Васильевич. — Очевидно, собрание на вас не подействовало. Идите.

Сковородников вышел.

— С отцом ее мы действительно давние друзья, и я ничего в этом плохого не вижу. Хочу надеяться, что и Кате наше знакомство не во вред. — Федор Васильевич задумался, словно решая что-то для себя, потом сказал. — А о том, почему она здесь работает, а не там, куда рвется все время, пускай она вам сама расскажет. Думаю, что у нее будет для этого время…

На следующий день выяснилось, что Катя едет на «Морозный» вместе с Сергеем и Григорием. И времени на то, чтобы рассказать им о себе, у нее оказалось, в избытке. Да и как еще можно коротать долгие часы пути, если не за дружеской беседой, особенно когда роднит возраст, мечта и неуемная жажда большого дела. Пусть других, утомленных дорогой и жизнью, убаюкивает и заставляет клевать носом мерный рокот мощного зиловского дизеля!

За окном вокруг лежал чистый, как лебяжий пух, снег. Он толстым ковром покрывал речные долины и уступы скал, висел комочками на тоненьких, словно съежившихся от холода, лиственницах.

На долгие месяцы, до поздней весны, здесь установилось самодержавное царство зимы.

Катюша, хотя и считала себя колымчанкой, дальше двадцать третьего километра, где летом был пионерский лагерь, а зимой — однодневный дом отдыха, никогда не бывала. Поэтому она с интересом смотрела в окно, но скоро окна затянуло плотным, как войлок, слоем инея и на землю опустились ранние зимние сумерки.

С Сергеем и Григорием Катя подружилась сразу, и как-то само собой получилось, что она рассказала им всю свою небольшую жизнь.

Год назад она окончила Магаданскую школу № 1. Они, конечно, не знают, что это за школа? О, она действительно первая! Еще в тридцать седьмом году она была и единственной. Некоторые ее выпускники уже успели стать учеными, профессорами, генералами…