Читаем Всевидящее око полностью

Из всех аспектов дела Палинодов именно этот совершенно ускользнул от внимания Кэмпиона, но он был избавлен от необходимости подыскивать ответ, поскольку двери вдруг распахнулись, с грохотом ударившись о стену, и на пороге показалась высокая нескладная фигура в очках с толстыми стеклами. Не было сомнений, что это брат мисс Ивэн. Высокий и костистый, как сестра, как и она крупноголовый, он казался куда более нервным и поражал выдающейся челюстью. Темные волосы, как и одежда, были запущены и нечисты, а тонкая шея, куда краснее лица, тонула в широком мягком воротничке расстегнутой сорочки. К груди он прижимал, словно торя себе дорогу, толстенный том, из которого торчало множество бумажных закладок.

Взглянул он на Кэмпиона, как на случайно встреченного на улице прохожего, который показался вдруг знакомым, но убедившись в своей ошибке, миновал его, остановился перед мисс Ивэн и заговорил странным, гнусавым голосом, похожим на гусиный гогот, столь неуверенным, словно им редко пользовались.

— Ты знаешь, что гелиотроп еще не вернулся?

Казалось, он этим весьма расстроен. Кэмпион сначала не мог понять, о чем идет речь, но вспомнил вдруг, что Клития Уайт родилась в море, или по крайней мере почти в море. Мифическая Клития была дочкой Океана. Еще он вспомнил, что какая-то из дочерей бога морей была превращена в гелиотроп. Он не был в этом уверен, но все, казалось, говорит за то, что семейным прозвищем Клитии Уайт было «гелиотроп». Все это звучало слишком надуманно и литературно, но вполне правдоподобно.

В душе Кэмпион похвалил себя за сообразительность, когда мисс Ивэн спокойно ответила:

— Нет, я не знала. Это имеет какое-то значение?

— Конечно, имеет, — в голосе Лоуренса звучало явное раздражение. — Или ты забыла о ландышах, которые нигде не растут?

Кэмпион пережил озарение. Еще раз понял аллюзию. Она поспешно выскочила из позабытого закоулка его мозга.

«Ярмарка гоблинов» Кристины Росетти. Умная сестра предостерегает глупую, чтобы та не гуляла допоздна в сомнительной компании.

Лоуренс Палинод говорил вполне разумно, хотя и на странном жаргоне. Теперь Кэмпион понимал, как трудно было Чарли Люку собирать показания на этом странном зашифрованном языке, но испытал заметное облегчение. Если этот «семейный язык» Палинодов состоял из аллюзий на тему классики, хорошая память и объемистый цитатник вполне могли ему помочь.

Мисс Ивэн рассеяла его заблуждения.

— Очень хорошо, — сказала она брату. — Ты теперь играешь роль кузена Каунтропа?

Сердце Кэмпиона замерло. В этом замечании он распознал шифр, не поддающийся расшифровке, — семейные воспоминания.

Эффект ее слов оказался неожиданным. Лоуренс явно удивился.

— Нет, еще нет, но собираюсь сыграть, — ответил он и вышел из комнаты, оставив двери нараспашку.

Мисс Ивэн подала Кэмпиону чашку, явно для того чтобы избежать необходимости нагнуться и поставить ее самой. С того момента, как он вошел в комнату, она не переменила позы. И он задумался, не прячет ли она что-нибудь за спиной. А ей даже не пришло в голову как-то поблагодарить его или предложить сесть.

— Мой брат знает множество разных вещей, — заметила она, — и притом необычайно изобретателен. Это он в свободные минуты составляет всякие кроссворды для «Литературного еженедельника», хотя его настоящая работа, которая будет закончена через год-другой, касается истории короля Артура.

Брови Кэмпиона взлетели вверх. Так вот в чем дело! Разумеется, Лоуренс Палинод объяснялся вопросами из кроссвордов, временами добавляя семейные аллюзии. Интересно, все ли Палиноды так делают?

— Лоуренс, — продолжала мисс Ивэн, — всегда проявлял самые широкие интересы.

— К которым наверняка можно отнести и цветоводство, — многозначительно добавил Кэмпион.

— Цветоводство? Ах да, — она тихонько рассмеялась, поняв, что это намек на гелиотроп и ландыши. — Собственно, и цветоводство тоже, но боюсь, только на бумаге.

Итак, их кажущаяся таинственность оказалась ненамеренной. Тем временем из коридора долетали какие-то не слишком приятные звуки. Двери на этот раз с грохотом захлопнулись, и Лоуренс вновь оказался в комнате. Похоже, он опешил.

— Ты была права, — признал он. — Я должен был сыграть роль Каунтропа. При случае раздобыл это для тебя. Я всегда твердил, что чужой хлеб качеством не блещет.

Говоря это, он положил книжку на колени сестры, не глядя ей в глаза. Она крепко обняла его своими большими мягкими ладонями, причем явно казалась обеспокоенной.

— Разве теперь это имеет значение? — заметила она и добавила, чуть усмехнувшись, словно горьковатой шутке: — Хлеба сжаты…

Чужой хлеб… Чужое семя?.. Руфь… — принялся лихорадочно гадать Кэмпион. Да, речь идет о мисс Рут Палинод ил и по крайней мере, об останках бедной женщины, которые как раз находились в лаборатории сэра Добермана. Он снова стал прислушиваться в тот момент, когда Лоуренс вдруг тяжело вздохнул.