Это не было пренебрежением к жене, нет, таким было его отношение ко всему внешнему. Но дочери, конечно же, этого не поняли. Они возмутились: «Наша мама будет в Бней-Браке, а не в Иерусалиме?! Урожденная иерусалимка! Это невозможно!» Тогда Ребе сказал мне: «Я не буду вмешиваться. Пусть делают, что хотят».

Так Йохевед похоронили в Иерусалиме.

РАБАШ вновь поражает меня

Все семь дней после похорон Йохевед Ребе молчал, был погружен в себя, думал. Отсидели шиву, и он, уже в который раз, поразил меня. Показал, что же это такое, когда ты держишься только за цель, только ее видишь, только к ней идешь. И только ей предан. Над разумом, над чувствами, над установками этого мира, над всем.

Он подошел ко мне и сказал: «Помоги мне найти жену». Стою, удивленный, не знаю, что и ответить, не сразу реагирую. А он продолжает: «У меня нет выбора. Мне нужно сделать хупу[66]».

Мне тогда уже был понятен духовный корень этого требования. Я знал, что каббалист обязан быть женат, но я не предполагал, что РАБАШ так мгновенно примет решение.

Они с Йохевед были неразлучны в радости и в горе, Йохевед ушла, и я думал, должно пройти время, ну, год, два. но нет. Он не мог ждать, не имел права. Требование быть женатым, даже формально, для него было превыше всего, потому что это было требование Высшего.

Так, практически в конце жизни, РАБАШ делает новый переворот.

После долгих поисков Фейга, которая ухаживала за женой РАБАШа, в которой РАБАШ видел очень преданную свою ученицу, становится его второй женой. И тут так же, как и прежде, он снова показывает, что готов к любой революции, невзирая на то, что скажут, что подумают, как посмотрят. Если это касается цели, он готов на все. Но об этом в другой раз.

РАБАШ слабеет

Прошел еще один год. Каждый день, проведенный с РАБАШем, был особым. Это было высшее счастье быть рядом с ним. Я, конечно, хотел, чтобы так продолжалось всегда. Но понимал, что физически мы должны будем расстаться.

Старался не думать о его смерти, но однажды очень испугался.

РАБАШу было уже 85 лет, и вдруг стало заметно, что тот «бегущий ребе», как его называли в Бней-Браке, уже не такой «бегущий».

Мы ходили всё лето на море, и он уже все это лето не купался. Я ждал его, чтобы зайти в воду вместе, а он говорил мне: «Иди-иди, не жди меня».

Обычно он первый заходил. Азартно проплывал свои четыреста гребков, а тут я плавал один, все время оглядывался на него. Он мне издали махал рукой и ходил, ходил по пляжу, о чем-то своем думая все время.

Он уже как-то отпустил себя. Он согласился. А я не понимал этого. Он закрылся от всяких лечений, такого с ним не происходило никогда. Обычно он безропотно шел к врачам, выполнял все их указания. А тут я вдруг обнаруживаю, что у него начались выделения крови, волнуюсь, говорю ему это, а он на меня так странно смотрит и отвечает: «Ничего страшного». Я ему: «Но, Ребе.» А он отрезает: «Всё! Никаких разговоров!» И рукой так машет, как сейчас помню, словно говорит: «Оставь». У него было точное знание, что он уходит.

Он чувствовал это, абсолютно четко чувствовал. А я думал, – пройдет.

Он даже не хотел, чтобы ему покупали этрог, лулав[67] к празднику Суккот, он не хотел ничего делать наперед. Приближался праздник Рош а-Шана[68], за ним Суккот, а он не говорил уже о сукке. Я знал, как трепетно он относился к этому празднику, как требовал соблюдать все самые мельчайшие тонкости в строительстве сукки, начинал об этом волноваться и теребить нас еще за месяц до праздника, а тут – молчит.

И все время в своих мыслях.

Поразительно, как я не забил тревогу. Надо было уговорить его идти к врачу, сделать все проверки, не соглашаться, не отпускать его, пока не проверится „.

Но не давали мне это сделать. Как-то вдруг забылось и предупреждение, которое мы получили задолго до этого. Мой товарищ, Йоси Гимпель рассказывал мне, что разговаривал с некоей женщиной в Беэр-Шеве, и она вдруг сказала ему, что скоро РАБАШа не станет. И еще добавила удивительную фразу: «Что же ты, Йоси, так себя ведешь?! У тебя есть человек, к которому ты можешь обратиться, и все от него узнать, и он желает, чтобы ты это сделал, а ты не можешь». Йоси ей тогда ответил: «Да, я не могу. Я не знаю, как это делать. Я не знаю, как подойти, как спросить, я очень хочу, но не знаю». И она сказала: «Ну ладно, оставь. Но помни, у него есть время только до 91-го года».

Это было года за четыре до смерти РАБАШа. И как-то все забылось, подумалось, неужели мы будем верить всем этим предсказаниям?! И все стерлось с памяти.

Но так и случилось.

Сегодня я уже понимаю, что это такое, когда тебя могут полностью перекрыть, просто отключают мозги, чувства, страх, тревогу. Мы во власти Высшего. Он командует абсолютно всем.

И РАБАШ это знал лучше всех. У него шел внутренний диалог с Творцом.

Последние дни