Читаем Все под контролем полностью

Мы с Кевом переглянулись. Что, черт возьми, происходит? Мы рванули за угол. Сэвидж тоже услышал выстрелы и повернулся к нам. Даже издалека я видел его глаза — большие, как блюдца, и дергающиеся, как у припадочного.

Между нами возникла женщина.

— Стоять! Силы безопасности! Стоять! — крикнул Кев.

Левой рукой ему пришлось оттолкнуть ее в сторону, так что она ударилась о стену. Женщина сползла на тротуар, из рассеченной головы текла кровь. По крайней мере, так ей не угрожало стать мишенью.

Она вдруг пронзительно закричала. Кев не менее пронзительно орал на Сэвиджа, и все, находящиеся неподалеку, мало-помалу присоединились к этим пронзительным воплям. Все это напоминало разборку двух банд.

Кев откинул полу своей спортивной куртки, чтобы добраться до плоской кобуры, висящей возле почки. Мы всегда клали какой-нибудь тяжелый предмет в карман — могла хорошо сойти и полная обойма, — чтобы легче было это сделать.

Но смотрел я не на Кева, а на Сэвиджа. Я видел, как его рука тянется к правой стороне пиджака. Сэвидж не был каким-нибудь придурком, привыкшим драться на кулаках в темных переулках. Едва увидев нас, он понял, кто ведет в счете. Наступал решающий момент.

Кев выхватил пистолет, вскинул его и выстрелил.

Ничего.

— Заклинило! Черт, Ник, черт!

Выбивая заклинивший патрон, Кев припал на одно колено, чтобы стать мишенью поменьше.

Начиная с этого момента все стало происходить как в замедленной киносъемке.

Мы с Сэвиджем не спускали друг с друга глаз. Он знал, что́ я собираюсь сделать; он мог замереть на месте; он мог поднять руки.

Моя куртка застегивалась на липучку, так что в подобные моменты я мог быстро распахнуть ее и вытянуть пистолет.

Единственный способ вытащить и быстро применить оружие — это разбить движение на этапы. На первом этапе я продолжал не отрываясь глядеть на цель. Левой рукой я ухватился за низ куртки и дернул вверх. Липучка разошлась.

В то же время я шарил по животу, нащупывая рукоять пистолета. Единственный шанс.

Мы по-прежнему пристально смотрели друг другу в глаза. Сэвидж что-то крикнул, но я не разобрал что. Слишком много было других звуков — кричали прохожие, вопил мой наушник.

Этап второй: я обхватил пальцами правой руки пистолет. Если ошибусь, то не смогу правильно прицелиться — промахнусь и погибну. Как только я почувствовал, что мне это удалось, средний, безымянный пальцы и мизинец буквально впились в рукоять. Мой указательный палец не лежал на спусковом крючке, а был прижат к стволу. Мне не хотелось нажимать на крючок раньше времени и таким образом убивать самого себя. Сэвидж по-прежнему глядел на меня и по-прежнему что-то орал.

Его рука почти дотянулась до кармана.

Этап третий: я вытащил оружие, одновременно большим пальцем снимая его с предохранителя.

Мы по-прежнему не могли отвести друг от друга глаз. Я видел, что Сэвидж понимает: он проиграл. Губы его кривились. Он знал, что вот-вот умрет.

Выхватив пистолет, я направил его параллельно земле. Вытянуть руку и занять правильную позицию для стрельбы не было времени.

Этап четвертый: левой рукой я все еще старался стянуть куртку, пистолет находился сейчас возле пряжки моего ремня. Мне не было нужды смотреть на него: я знал, где он и на что нацелен. Я не сводил глаз с Сэвиджа, равно как и он с меня. Я нажал на спусковой крючок.

Казалось, отдача вернула все в реальное время. Первая пуля угодила в цель. Я не знал, куда именно, да мне и не нужно было. Глаза Сэвиджа яснее ясного говорили мне все, что я хотел знать.

Я продолжал стрелять. Нельзя слишком убить человека. Пока Сэвидж был в состоянии делать движения, он мог заставить сработать взрывное устройство. Я выпустил целую обойму, чтобы увериться в том, что угроза миновала. Когда Сэвидж рухнул на землю, я перестал видеть его руки. Он скрючился, держась за живот. Я быстро шагнул вперед и сделал два прицельных выстрела в голову. Больше он не представлял угрозы.

Подбежавший Кев шарил по карманам Сэвиджа.

— Пусто, — сказал он. — Ни оружия, ни взрывного устройства.

Я посмотрел на него. Кев вытирал испачканные кровью руки о джинсы Сэвиджа.

— Значит, у кого-то из остальных, — сказал он. — Я не слышал, как отъехала машина, а ты?

При подобной сумятице я не мог ответить с полной уверенностью.

Я стоял над ними. Мать Кева была родом из Южной Испании, и он походил на местного: черные как смоль волосы, не великан и с самыми синими глазами на свете. Его жена утверждала, что он вылитый Мэл Гибсон, над которым Кев не упускал случая поиздеваться, но которого втайне любил. Сейчас на него надо было поглядеть: он понимал, что теперь передо мной в долгу. Я хотел было сказать: «Да ладно, всякое бывает», — но время было неподходящее. Вместо этого я сказал:

— Да пошли они все, Браун. Чего ты хочешь, если у тебя имя такого же цвета, как дерьмо?

Мы похлопали друг друга по плечу и обменялись оружием.

— Рад, что не придется потеть ни на каких дознаниях, — ухмыльнулся я. — А ты давай-ка собирайся.